– Капрал, что будете делать в Городе?
– Доехать еще надо, господин лейтенант, гроза за нами гонится, – озабоченно произнес капрал, хмуро поглядывая в зеркало. – Очень уж мощная гроза, давно такой не было… И, возможна, подвижка к тому же еще…
– Бросьте паниковать, капрал! Через четыре часа будем в Городе, – мечтательно произнес молодой офицер. – Так что вы будете делать? А?
Джефф довольно хмыкнул, видимо перспектива неожиданного отдыха дошла, наконец, и до его озабоченного проблемами сознания, отодвинув в сторону грозу и непонятную Вадиму, но так беспокоящих аборигенов, подвижку.
– Что буду делать? – заинтересованно произнес он. – Деньги есть, цивильную одежду захватил, куда же еще идти как не в кабак! – он глянул в зеркало и подмигнул, сидящему рядом с Вадимом, Кромму. Рядовой довольно заулыбался, дернул левой рукой, звякнули наручники, которыми к нему был прикован землянин.
– А в какой, Джефф? – лейтенант проявлял явный интерес, он по молодости был малосведущ в таких заведениях.
– Ну, мне-то только и можно, что «Верный друг»…
– А еще «Пирамида», господин капрал. Мне говорили, что там есть такой, – влез в интересный разговор Кромм.
– Есть-то, есть, верно, да только нам не рекомендуется туда соваться. Нас господин штурм-капитан всегда инструктирует, когда мы, ну это самое, – капрал замялся.
– Что так? – не понял лейтенант.
– Сброд там всякий собирается, эти, как их…
– Интернированные? – подсказал Кромм.
– Да, они самые, и еще боевики! Ну и уголовники конечно… Место там для прочесывания не удобное, почти окраина…
– Давно с капитаном служите, капрал? – переменил тему лейтенант.
– Три года уже, – посчитав в уме, ответил капрал.
– И как?
– Служба как служба, господин лейтенант, – уклонился от откровенности капрал. На лицо вернулось уставное выражение.
– Да нет, я просто спросил. Сюда ведь добровольно никто не идет, и на второй срок редко кто остается, обычно за провинность, какую-нибудь. А так звание получат очередное и сразу…
– Нет, наш капитан сам попросился, после того как подвижка произошла, и наш блок почти весь погиб, только он, я и еще трое рядовых остались в живых… Вот капитан и поклялся, что пока не, – голос капрала дрогнул, и он замолчал. Расспрашивать дальше лейтенант не решился и разговор иссяк.
По крыше и ветровому стеклу вначале редкими ударами, а потом сплошной дробью застучали крупные капли. Потоки воды залили стекло, «дворники» не справлялись, и капрал вел машину с предельным вниманием. Сделалось совсем темно, и он включил фары, но это мало помогло. Нарастали раскаты грома, сильный ветер хлестал потоками воды, гремел камнями. Видимость стала почти нулевой, а дорога, как нарочно, делала резкие повороты, ныряла в пробитые в скалах короткие туннели, жалась к защитным бетонным стенам, и тогда машина скрежетала металлом корпуса. По днищу стучали мелкие камешки, несомые потоками воды. Сгустившуюся тьму пронизывали мощные, нескончаемые молнии, после которых глаза слепли на несколько секунд. Казалось, что разряды сверкали рядом, так низко опустились облака.