Они лежали недвижимо, не накрываясь. Чутье подсказывало ей, что необходимо всхлипывать – да, иначе он просто не поверит; услышав эти душераздирающие звуки, он не удивился тому, что девушка повернулась к нему спиной. Он размышлял, что же ему делать дальше – она же беззвучно смеялась, отчетливо представляя его глупое выражение лица. Он сомневался, взвешивая все за и против; наконец решился. День уже почти разошелся, когда в холодной кухне Ник спросил, смотря в потолок:
– Быть может, ты останешься? На время. Я не богат, но какие – то сбережения у меня все же есть. Пока могли бы жить вместе, пока ты не подыщешь…
Аннета крутанулась на локте и чуть ли не с яростью (а она имитировала это лучше прочего) зашипела. Но он настаивал слишком горячо. И она, конечно же, поддалась – не сразу, изобразив сомнение и смятение на своем прекрасном лице. Он был даже счастлив – как же, такая здравая мысль пришла в его голову! Он – то, глупый, и не подозревал, что не его идея возникла среди путаницы беспорядочных мыслей. Она надавила на жалость и слабость, лишь она, только появившись, спутала все разложенные по стопкам карты; это ли не комедия – наблюдать, как человек начинает верить в то, что родилось в стенках другого разума?
В любом случае, он был горд за себя – ни дать ни взять ощущал себя спасителем, а ее принимал за обязанную ему жертву. Или попросту влюбился – кто их, мужчин, разберет? В любом случае, они прожили почти две счастливые недели, деля скромные обеды и жаркие ночи. Сладкими были те дни, пока он не очнулся от этого странного сна.
– Но почему было не сказать мне правду?! – ревел Ник, размахивая ее сотовым телефоном. – Зачем это все, ты можешь объяснить? Разве хоть одна порядочная девушка станет так делать? Я, я… не знаю, черт, как смотреть на тебя, ты понимаешь? Как вообще можно верить тебе после этого, ты,…
Аннета устало пыталась вставить хоть одно слово. Чутье подсказывало ей, что она слишком заигралась – так банально она прокололась, так беспомощно придумывала отговорки! Нет, это же надо – сказать Нику, что она уже списалась с бывшим и все решила; после же оставила телефон на самом видном месте. Естественно, из банка пришло сообщение – на имя, мать ее, Сьюзан Доус. Вот он и взъелся, идиот – не смог смириться с тем, что она не назвала ему своего настоящего имени.