– Икс-9?
– Ну, сами понимаете – он вечно притворялся, будто бежит с одной тайной явки на другую, будто ему ни с кем и разговаривать нельзя – А может быть, у него и вправду была очень сложная тайная жизнь?
– Не-ет..
– Не-ет! – насмешливо протянул бармен. – Обыкновенный мальчишка, из тех, что вечно мастерят игрушечные самолеты и вообще занимаются черт-те чем…
– Он должен был выступать у нас в школе на выпускном вечере с приветственной речью – Вы о ком? – спросил я.
– О докторе Хониккере – об их отце.
– Что же он сказал?
– Он не пришел.
– Значит, вы так и остались без приветственной речи?
– Нет, речь была. Прибежал доктор Брид, тот самый, вы его завтра увидите, весь в поту, и чего-то нам наговорил.
– Что же он сказал?
– Говорил: надеюсь, что многие из вас сделают научную карьеру, – сказала Сандра. Эти слова ей не казались смешными. Она просто повторяла урок, который произвел на нее впечатление. И повторяла она его с запинками, но добросовестно. – Он говорил: беда в том, что весь мир… – тут она остановилась, подумала, – беда в том, что весь мир, – запинаясь продолжала она, – что все люди живут суевериями, а не наукой. Он сказал, что если бы все больше изучали науки, то не было бы тех бедствий, какие есть сейчас.
– Он еще сказал, что наука когда-нибудь откроет основную тайну жизни, – вмешался бармен, потом почесал затылок и нахмурился:
– Что-то я читал на днях в газете, будто нашли, в чем секрет, вы не помните?
– Не помню, – пробормотал я.
– А я читала, – сказала Сандра, – позавчера, что ли – Ну, и в чем же тайна жизни? – спросил я.
– Забыла, – сказала Сандра.
– Протеин, – заявил бармен, чего-то они там нашли в этом самом протеине.
– Ага, – сказала Сандра, – верно.
В это время в баре «Мыс Код», при отеле «Эль Прадо», к нам присоединился бармен постарше Услыхав, что я пишу книгу о дне, когда сбросили бомбу, он рассказал мне, как он провел этот день, как он его провел именно в этом самом баре, где мы сидели Говорил он с растяжкой, как клоун Филдс, а нос у него был похож на отборную клубничину.
– Тогда бар назывался не «Мыс Код», – сказал он, – не было этих сетей и ракушек, всей этой холеры Назывался он «Вигвам Навахо». На всех стенах индейские одеяла понавешены, коровьи черепа А на столиках – тамтамы, махонькие такие – Хочешь позвать официанта – бей в этот тамтамик. Уговаривали меня надеть перья на голову, только я отказался. Раз пришел сюда один настоящий индеец из племени навахо Говорит племя навахо в вигвамах не живет. «Вот холера, – говорю, – как нехорошо вышло» А еще раньше этот бар назывался «Помпея», всюду обломков полно, мраморных всяких Да только, как его ни зови, электропроводку, холеру, так и не сменили. И народ, холера, такой же остался, и город, холера, все тот же А в тот день, как сбросили на японцев эту холеру, бомбу эту, зашел сюда один шкет, стал клянчить – дай ему выпить.