—
Брысь с моей кровати, – замахнувшись штанами, что держала сейчас в руках, на
вредную поганку, по ошибке считающуюся моей сестрой, сквозь зубы шиплю я.
Фыркнув
в ответ, Энесса грациозно слезает с кровати и забирается на диван, стоящий у
окна.
—
Она едет туда не учиться, а охотиться! – пропустив мимо ушей слова Нессы,
говорит бабушка обеспокоенной дочери.
—
Охотиться на демона! На взрослого сильного демона, почти не поддающегося нашим
чарам.
—
Мари и без чар справится. Охмурит его, оглянуться не успеет, – с такой
уверенностью и верой в меня говорит Ба, что даже я удивленно на неё смотрю
замерев.
Она
вообще обо мне говорит или о себе? Чтобы окрутить демона мне и пары месяцев,
наверное, не хватит.
—
Ну, может, и не так быстро, – хорошо подумав, идёт на попятную Ба, – но я верю,
что Марисса справится и женит на себе демонюку.
Женю,
у меня выбора нет.
На
высказывание бабушки мама недовольно поджимает губы, но молчит. Понимает, что
бесполезно с ней спорить. У бабушки многолетний опыт и упорства на десяток
ведьм хватит. Её не победить.
Да
и мне без своего «неидеального» будет плохо, мамочка понимает. Поэтому скрепя
сердце отпускает из безопасного семейного гнезда.
—
Ну что, дочка, собралась? – заходя в мою спальню, игнорируя недовольное, но уже
привычное фырканье бабушки при виде зятя, спрашивает у меня отец.
—
Почти, – быстро затолкав в сумку последние две фривольные сорочки, подаренные
мне заботливой ба, упрямо настаивающей на необходимости их взять с собой в
академию, где, как оказалось, преподаёт мой будущий супруг, отвечаю с улыбкой
самому терпеливому и понимающему мужчине в мире.
—
Умница. Держи деньги на расходы, – отец протягивает мне два больших, доверху
наполненных увесистых кошеля, взяв которые я тут же прячу в недрах своей сумки,
почти на самое дно, туда, где лежит моя тщательно оберегаемая книга заклинаний,
под завистливым взглядом сестры.
Надо еще защиту наложить, а то знаю я Нессу, глазом моргнуть не успею,
как она стащит что-нибудь.
—
Спасибо, папочка, – быстро чмокаю отца в гладкую щёку, после того как
привычным, отработанным за годы до автоматизма жестом накладываю защиту на свой багаж.
Моя
благодарность в виде поцелуя трогает отца. Мы, ведьмы, не любим излишнее
проявление чувств. И не любим, когда нарушают наши личные границы. Поэтому для
папы такой душевный, нежный порыв, бывающий крайне редко, безумно приятен.