- Это шутка такая?
Если бы шутка. Чувство юмора у меня есть, и столь
по-кретински я бы не стал шутить. Не такими печальными вещами, как свадьба с
Настей.
- Не шутка, Яр.
- И зачем? – друг бледен, он похудел, и больше всего на
вампира смахивает. На вампира в убогом антураже российской системы исполнения
наказаний. – Постой, она залетела, да? Ты трахал ее, и Настя залетела, и теперь
тебе придется всю жизнь с этой сукой мучиться!
Мысленно перекрещиваюсь, хоть я и не религиозен. Для
спокойствия я бы еще и сплюнул трижды, да только охранники не поймут. Упаси
Боже иметь ребенка от такой, как Настя!
«А ведь придется. Вряд ли мне скоро позволят развестись с
идиоткой, а будущий тесть уже намекнул, что хочет внука» - думаю с ужасом,
только сейчас начиная понимать, в какую глубокую задницу я попал.
Зашибись просто.
Но Яр того стоит – лучший друг, почти брат, ближе никого нет
у меня, даже отцу я так довериться не могу, как Воронцову. И год этот безумный,
в который врагом его считал, почти меня уничтожил. Так что придется на Насте
жениться, хотя, я бы предпочел уйти в монастырь, лишь бы с сукой этой не
связываться.
- Ну так что? Залетела, да? – допытывается Яр, и мне не
остается ничего, кроме как ответить:
- Да.
Друг своим предположением оказал мне охеренную услугу, ведь
он бы не понял, скажи я, что женюсь на Насте по большой любви. А правду
говорить я не хочу – что не брак это, а гребаная сделка, от которой, как мне
кажется, никто не выигрывает.
- Сочувствую, что еще я могу сказать. Насколько я помню, ты
всегда боялся, что от тебя кто-то залетит, - Яр шутить пытается, и я
поддерживаю это грустное веселье таким же смешком – невеселым и неуместным.
- Да ты тоже не горел желанием становиться папочкой.
- Мне и не светит в ближайшее время. И не в ближайшее тоже,
- хмуро парирует Яр. – Ладно, забей. Я…
- Нет уж, Воронцов, по этапу ты не пойдешь, я ведь слово
дал. Так что не спеши готовить перья и заточки, или чем вы, зэки, развлекаетесь
на нарах. Скоро выйдешь! Месяц, два, и на свободе будешь, - говорю, и еле
сдерживаю желание показать фак охраннику, насторожившемуся при упоминании
заточек и перьев.
Яра нужно подбодрить, на него смотреть тошно, до того он
паскудно выглядит. Но и о Насте я должен был сказать: в СИЗО, насколько я знаю,
прекрасно узнают обо всех новостях с воли, и лучше уж я сам сообщу другу, чем
он услышит эту «приятную весть» от кого-то другого.