— Мы пришли к нему…
— Эту часть истории я знаю, — прервал Шумилов. — Давай с
момента, когда ему стало плохо.
— Он болезненно реагировал на свет…
— Это нормально, дальше…
— Он постоянно жмурился, потом начал водить головой из стороны,
будто ища что-то. А ещё эти глаза… Да, точно! Глаза! Они
округлились словно он что-то увидел. А потом он схватился за голову
и начал что-то шептать. Вначале я не понимала что, но видя его
бледное лицо забеспокоилась и подошла ближе. Он разговаривал,
периодически открывал глаза смотрел сквозь меня и с кем-то говорил.
Мне показалось он извинялся, но явно не передо мной, а перед тем
кого видел только он.
— Достаточно. Значит галлюцинации… Это хорошо, — сказал доктор,
но увидев удивлённые глаза собеседницы поправился. — То есть это
плохо, но не страшно. Это временное явление. Видишь эту железяку у
него на затылке? Это медицинский нейроимплант первого поколения. Он
соединяет его спинной и головной мозг, позволяя электрическим
импульсам посылаемых мозгом контролировать тело носителя. Проще
говоря, он заменяет повреждённые нервные окончания на искусственные
и потихоньку их восстанавливает. Но у него есть одна маленькая
проблема. В отличии от более совершенных имплантов у этого
достаточно слабая пропускная способность. Для полноценной обычной
жизни этого вполне хватает, но как только организм перегружается
физически или эмоционально, то возможны сбои проводящих каналов. А
отсюда головные боли, потеря сознания, галлюцинации. Ну а в данном
случае все усложняется вот ещё чем. Вот сколько ты провела в
VR?
— Где-то три с половиной года, не задумываясь ответила
девушка.
— Воот… — протянул Шумилов. — А твой Максим больше десяти лет. И
в отличии от тебя он не помнит ничего кроме той прекрасной жизни в
искусственном мире. И даже не смотря его практически мгновенное
принятие новых реалий, прошлая жизнь его будет тяготить ещё долго.
Недели, месяцы, может годы. А пока, мы все для него пусть и очень
реальный, но все же сон из которого он наверняка захочет вырваться
при первой же возможности. Ладно, давай оставим этого бедолагу,
пусть полежит в тишине и спокойствии. Наше участие больше не
требуется.
Девушка ещё раз с грустью взглянула на капсулу и медленно пошла
в сторону выхода, а потом остановилась и с хитрющей улыбкой
обратилась к пожилому прагматику: