А вот Рик, наоборот, подскочил как ошпаренный.
– Что ты здесь делаешь? – воскликнули одновременно. Я –
заинтересованно, Рик – напряженно.
– Ой, а вы знакомы?
Спрыгнув с подушек, Луиза грациозной ланью вклинилась между нами
и уперлась пальчиками.
– Какая милая девушка, – проворковала она, вглядевшись в мое
лицо. – Познакомишь?
Не успела открыть рот, как Рик резко выдал:
– Николетта. Секретарь в колледже, где я работаю.
– Так вы коллеги! – захлопала в ладоши девушка, мягко, но
настойчиво усаживая нас на подушки.
– Больше не секретарь, – пробормотала, попеременно отнекиваясь
от чая и пряников.
Луиза обиженно пыхтела, подсовывая мне то одно, то другое. В
итоге пришлось согласиться на сок.
– Кто же ты? – неожиданно резко спросил Рик. – Секретарь,
преступница в розыске, сыщик, тайный агент? Кто ты сегодня,
Ника?
Сметенная напором, отшатнулась.
– Я не обязана тебе отвечать.
– Конечно, не обязана. Просто так делают некоторые люди –
говорят правду! Без обязательств и условий. Никакого баш на баш.
Просто говорят правду.
– Замечательная идея, Ричи!
Луиза рассадила нас в круг, плеснула в кружки апельсиновый сок.
Кинула в каждого по декоративной подушке, забралась на ворох одеял
и воззрилась сверху.
– Пока мы в этом кругу, врать нельзя. Рассказывайте, что хотите,
но только правду.
Пока мы не начали отнекивается, начала:
– Я Луиза, будем знакомы, – девушка загадочно сверкнула глазами.
– У меня дефект.
Рик недовольно посмотрел на меня, ожидая закономерной реакции.
Он то, похоже, знал о болезни подруги. А я что? Я правда удивилась,
чуть-чуть. Промелькала уже мысль о дефекте, когда экономка сказала
про домашнее обучение. Так случилось, что мое собственное обучение
тоже было домашним.
– Ника, приятно, – улыбнулась в ответ, – когда ты узнала?
Мужчина поперхнулся соком и закашлялся.
– Ой, это длинная история. Родители узнали, когда мне было семь,
и сразу перевезли жить к тёте. Здесь я росла в неведении, изучала
науки, манеры, вообще не знала ни про какой дефект. Потом сдала
теорию, поступила в лицей. Там все и вскрылось. А ведь мне тогда
было почти шестнадцать! То еще было зрелище.
Луиза сощурилась и уплыла в свои мысли. Она уплывала в них
часто. Могла прерваться на полуслове и задуматься, а потом так же
внезапно продолжить. Но чему научила недолгая жизнь – чем страннее
человек по меркам общества, тем он интереснее. Может свою роль
сыграл дефект, но спустя короткое время Луиза мне уже
импонировала.