Внезапно меня что-то сильно ударило в наплечник с той стороны,
где должен был быть наш тыл. Я вскинул меч и повернулся. Матль со
злой рожей тыкает в меня копьем. К счастью, пяткой а не острием.
Рядом мой стражник с ростовым щитом. Кричат, руками машут.
Приходится сделать над собой усилие, чтобы сосредоточится на их
словах.
— Коровья лепешка! Чтоб тебя раздавило и повозюкало! — орал
Матль.
— Сеньор! Сеньор! Сеньор Магн! — орал стражник.
Похоже, мое недоумение отразилось даже на забрале шлема.
— Отходим! — крикнули они мне одновременно. И снова замахали
руками. Теперь уже я понял, что это призыв к отступлению. Я глянул
по сторонам. Некоторые из повозок уже горели. Да и возле моей стоял
“чухан” с факелом. Явно давно, весь пж вспотел от нетерпения. Едва
поняв, что до меня докричались, "чухан" тут же сунул факел в
здоровенную вязанку хвороста у колеса телеги и припустил по дороге
в сторону Караэна. Пламя почти тут же стало разгораться, жадно
облизывая открытую бочку с маслом, которая, как я знал, спрятана
где-то внутри хвороста. Я перемахнул через борт повозки.
Мы отступали. С бортов телег спрыгивали последние защитники. В
основном это были рыцари. Рядом появился Ланс. Помахал передо мной
рукой в кольчужной рукавице, убедился, что я его узнал и только
этого ухватил меня за наплечник и поволок прочь. За нами увязался
стражник, не забывая держать свой тяжеленный щит так, чтобы в меня
не прилетело из темноты что-то неожиданное. Надо будет узнать его
имя.
Я оглядывался по сторонам. Вдоль дороги все еще стояли мои
“чуханы” и гвоздили лезущих из болота скелетов. Довольно успешно —
мертвецам грязь и тина мешали как бы не больше, чем живым. ловкости
и подвижности им не хватало. А обилие доспехов в этой ситуации
иградо скорее против них — пока они медленно брели к дороге, по шею
в воде, медленно вытягивая себя из трясины, бить их было одно
удовольствие. По крайней мере Матлю приходилось чуть ли не пинками
заставлять людей уходить.
Мы уходили одними из последних, поэтому в какой-то момент
оглянувшись, я заметил Сперата. шагах в пятидесяти от ряда повозок.
Он стоял на коленях, а на руках у него было тело Гвены. Шлем и
подшлемник были сняты, белые волосы трепало на вечернем ветру.
Кольчуга Сперата из толстых рифленых колец ловила блики от огня и
по ней пробегали красно-оранжевые всполохи, как по стальной чешуе.
Я вырвался из хватки Ланса и бросился к ним.