– Милочка, простите, но давать интервью я буду только той
очаровательной девушке, – она выискала глазами Оду и поманила
пальцем. – Иди сюда, дорогая. Остальные свободны, – она властно
обвела всех взглядом и брезгливо помахала рукой.
– Простите, но это нарушение репортерской этики, – возмутились
остальные. – Так дела не делаются!
– Что, простите? Кто это сказал? – серьезным тоном спросила
царевна. – Руку подними, смельчак!
Вперед вышел мужчина в маленьких очках.
– Я говорю, это нарушает все нормы этики репортера! – смело
сказал он.
– Ваше Высочество, позволите? – наигранно вежливо сказал я, и
царевна охотно кивнула. Екатерину тоже забавляла эта игра.
– Молодой человек, я не с вами разговариваю, – попытался он
отвертеться от меня.
– Скажи, ты как узнал, что тут случилось? – спросил я. – Только
учти, моя предрасположенность может различать вранье! Если же ты
мне соврешь, об этом узнают все присутствующие. Но на всякий случай
отмечу, что репортеры должны быть беспристрастными и честными.
Так?
Остальные закивали. Судя по всему, они испугались, что я могу
обратиться к ним.
– Я… Это конфиденциальная информация, – выкрутился он.
– Ты можешь просто уйти, – напомнил я. – Тебе все равно никто не
даст интервью, как и вам всем!
– Позвольте! – взвизгнул усатый.
– Вы приехали одновременно со спецназом, а стало быть у вас
информаторы в полиции, – продолжил я, перебив. – Насколько мне
известно, это незаконный метод, который грозит уголовкой…
– Всего доброго, господа, – он даже не стал дослушивать мои
слова. Просто развернулся и ушел.
Остальные репортеры тоже поспешили покинуть разрушенный холл
гостиницы, боясь, что моя карающая рука, точнее, карающее слово,
коснется их и разнесет по фактам.
– Предрасположенность определять вранье? – улыбнулась Дункан
вместе с царевной.
– Ага, а еще я неплохо блефую в покер, – подмигнул я им.
Осталась только Ода, которая не знала, куда себя деть. Вот вроде
репортер, а ведет себя так робко и стеснительно…
– Садись, дорогая, – улыбнулась царевна.
– Извините, но мы все получаем информацию примерно из одного
источника, – виновато пожала плечами репортерша.
– Ой, да ничего, – махнула рукой Екатерина. – Мы никому не
скажем.
В этот раз брали интервью у нас у всех. И даже Александр отвечал
довольно развернуто и живо.
А вот бедная оперная певица сама хотела дать кому угодно
интервью, но все репортеры прошли мимо нее и удалились. Так она и
осталась в окружении пары лекарей да слуг.