– Обещаю: ни в каких оргиях я
участвовать не стану, – проговорил Коля серьезно, а затем, не
выдержав, добавил с усмешкой: – А если Бокий будет настаивать,
скажу, что мне папа запретил.
– Так и скажи, – кивнул отец, даже не
улыбнувшись. – Но только без нужды с Бокием на конфронтацию не иди.
Хоть его дни и сочтены, он может еще укусить. И укусить больно.
– Да, я понял, – кивнул юноша, а
затем добавил без всякого перехода:
Он скошен был в цвету его грехов,
Врасплох, не причащен и не
помазан.
– «Гамлет», – безошибочно определил
Колин отец, получивший в свое время хорошее образование. – Только
не пойму, что ты имеешь в виду…
– Что же тут непонятного?
Некто хочет выяснить, прежде чем покончить с Бокием: как
далеко тот собирается зайти в своих бесчинствах? Предоставить ему
возможность закоснеть в грехах, выражаясь поэтически. Или, ты
думаешь, тот человек ничего не знает о проделках Глеба
Ивановича?
Колин отец поерзал на стуле, стоявшем
возле круглого обеденного стола, и покосился на дверь. После чего
внезапно вскочил, подбежал к ней и распахнул настежь: за дверью
никого не оказалось. После этого странного действия он сел на
место, искоса глянул на сына и проговорил:
– Конечно, он знает. – Ясно
было, кто такой этот «он»: Хозяин, товарищ Сталин. – И остановить
Бокия он мог бы в любой момент – но не останавливает же. Значит,
Бокий пока ему нужен.
– Дело не в том, что нужен, –
раздумчиво проговорил Коля. – Уверен, ему просто нравится
искушать Глеба Ивановича – как и многих других. Он ощущает себя при
этом Господом Богом. И в Бога он верует, не сомневайся. А также
верует в то, что, чем сильнее погрязнут в земной трясине его
оппоненты, тем в большей степени они заслужат свою кару на земле. И
тем вернее отправятся в ад после смерти.
Колиного отца аж перекосило при этих
словах. Но он быстро совладал с собой и с преувеличенной бодростью
хлопнул Колю по колену.
– Ладно, что это мы с тобой
разговариваем о всяких глупостях?.. Пусть у Бокия о таких вещах
голова болит. Я удивлюсь несказанно, если этот сатир протянет ещё
хотя бы год. Но всё-таки хочу тебе напомнить: будь осторожен.
– И ты тоже, – произнес Коля – почти
машинально, даже не успев подумать, почему он это говорит.
Отец его заметно вздрогнул и впился
взглядом в Колино лицо. Но затем отвел глаза – не задал вопроса,
который явно вертелся у него на языке. И больше к теме осторожности
они в тот вечер не возвращались.