Ага! Держи карман шире! Еще в чем тебе признаться? В любви? Вот же козел! Как был козлом, так и остался. И как я в юности этого не понимала?
Определенно, у меня был период помешательства.
— Уважаемый Александр Станиславович! — намеренно перешла я снова на деловой тон. — Я убедительно прошу вас не вспоминать про события давних лет. Вы никогда не были частью моей жизни и — уж тем более — жизни моего сына. Поэтому я считаю, лучше всего разойтись и больше не вспоминать о той роковой ошибке. Я не думала, что мы снова встретимся. И не собиралась искать вас или с вами связываться. Я не лезла в вашу жизнь и вашу семью. Вы когда-то ясно дали понять, что я никогда не была и не стану частью всего этого. Если же теперь вам хочется вернуть утраченное после гибели близких, убедительно прошу вас не делать это за счет меня и моего ребенка! Моего, слышите!
Я знала, что коснулась едва затянувшейся раны Орлова. Он аж скривился и насупился, как обиженный мальчик.
Нет! А чего он хотел, собственно? Что я брошусь ему на шею, начну рыдать и просить не отнимать сына? Или даже сама лягу под него?
Ну, серьезно? Что за претензии?
— Я-а-а… Не пытался заменить вами с Димой что-то… — нервно протянул Александр. Все его бравурные возмущения резко сошли на нет. Орлов прикусил губу и разговаривал уже без прежнего запала. — Уля. Я просто хотел узнать вас получше. Поверьте, меньше всего я хотел обидеть вас или ребенка. Ну, могли же вы мне честно все рассказать?
— Зачем? — возмутилась я. — Зачем я должна была вам что-то рассказывать?
— Не должны, — неожиданно примирительно согласился Орлов. — Вы ничего мне не должны. Тогда вышло… некрасиво…
О как! У нас есть даже склонность к самокритике?
Не то чтобы прямо разительная, но зачатки хотя бы.
— … Но зачем скрывать, что мы знакомы и между нами были… близкие отношения? — Орлов говорил тихо и почти проникновенно.
Но меня не проняло — я слишком вошла в раж и защищала сейчас, прежде всего, Митюшку. Если Орлов не хотел его забрать, значит, он пытался стать отцом. А этого нам тоже не надо. Спасибо, пусть гуляет дальше.
Мы жили без него девять лет и проживем еще. Все очарование встречи с первой любовью и даже то, как я чувствовала Орлова, как он мне нравился, несмотря ни на что, как рукой сняло. Сейчас я защищала своего ребенка. А любая мать за свое чадо глотку перегрызет.