Но если с внешностью у главы все прекрасно. То с характером ему
явно не повезло. Точнее, нам не повезло. Не зря же его прозвище в
офисе: «Армагеддон». Там, где он появляется, разражается буря и
гром, летят копья и стрелы. А сотрудники в благоговейном ужасе
разбегаются по сторонам. Впрочем, меня эта чаша пока миновала. Зато
остро стоит вопрос с Коршуновым. Осознав, что я не заинтересована в
нем, мой начальник начал делать мелкие пакости. Чем еще больше
укрепил в моем решении. Не дай бог связаться с мелочным мужиком,
который мстит отвергнувшей его женщине. Женатым, причем, мужиком! И
если до сих пор его подколки ограничивались попытками выставить
меня не в лучшем свете перед коллегами, то последняя подстава имела
гораздо более сильные последствия.
А поняла я это, только когда оказалась в кабинете у
«Армагеддона». Вот и посмотрела на мужчину вблизи. А заодно
выслушала кучу нелицеприятных слов, и язвительных комментариев.
Политкорректностью Волошин не страдал и в выражениях не стеснялся.
Глотать все это было реально тяжело. Энергетика у мужчины очень
тяжелая, давящая. Теперь я поняла, почему его гнева так боятся.
Когда он устроил мне разнос, у меня реально поджилки тряслись и все
силы уходили на то, чтобы этого не показать. Тем более, сначала я
вообще не понимала, что происходит. И лишь заглянув в отчет, едва
не зарычала. Даже сомнений не возникло, кто мог подменить выводы.
Только у Коршунова был доступ.
И все же я не выдала начальника. Во-первых, не хотела выглядеть
доносчицей. Во-вторых, вряд ли смогу что-то доказать. Но и молча
глотать подставу не собиралась. На подрагивающих ногах покинув
кабинет, отправила Волошину настоящий вариант отчета, над которым
так долго и старательно трудилась. Было очень обидно получить
вместо похвалы упреки и наезды. Но теперь наш главный наверняка
заинтересуется, как к нему попал липовый отчет. И если сам выйдет
на Коршунова, возможно, у нашего отдела появится новый начальник.
Чему я буду только рада. Но время шло, а ничего не менялось.
Начальник поглядывал на меня с затаенным злорадством. А Волошин
никак не прокомментировал мой настоящий отчет. Скорее всего, он уже
на следующий день забыл обо мне.
Чем ближе конец сентября, тем ниже падает мое настроение,
отражаясь на всех, кто меня окружает. Приближается день, три года
назад разрушивший мою жизнь. Впервые встречаю его один. Раньше, в
годовщину смерти Оли, держался ради дочери, давая волю тоске лишь в
своей спальне по ночам. А сейчас слоняюсь по пустому особняку и
чувствую, что не потяну. То ли напиться в этот день до
беспамятства, то ли… Даже не знаю, что придумать. В результате,
когда он все же наступает, банально торчу в офисе, не решаясь ехать
домой.