Обозреватель развел руками:
— Забыл предупредить, Иван Силантьевич: у меня квартира с
неевклидовой геометрией! Не ищи ничего наугад — заблудишься. В
следующий раз у меня спроси, потом сможешь сам ориентироваться.
— Понял, понял уже… — проворчал тот, усаживаясь, и вдруг увидел
поглощавшего информацию с экрана Змея. — Ему не повредит?
— Э-э-э… Насть, извини, не могла бы ты время от времени лобик у
него трогать? — спросил Тхор. — Женщины это умеют как-то
определять… Ну, жарок, там, чтобы не сделался… Он теплокровный,
кстати — человек же наполовину!
«Ну вот, сделали меня нянькой! — хотела возмутиться она, но тут
же оборвала сама себя: — Но откуда-то я ведь знала сразу, что ему
пить хочется…»
Она кивнула и потрогала лобик Змея — вроде все в порядке. Заодно
посмотрела на экран — он читал Википедию, одновременно во вкладках
браузера были открыты архивы новостей.
— В общем, так, — начал видный граалист. — Павел Сергеич,
спасибо тебе за службу и дружбу, и поверь, благодарность будет не
только на словах. С женой твоей все в порядке, я ее успокоил.
Второе. Майкл и Боб твои — те еще фрукты. Мои ребята пробили по
базам — очень мутные типы, и это похищение — к сожалению, похоже,
не самодеятельность. Странно даже, что пограничники еще в
Шереметьеве ими не заинтересовались — у них список послужной очень
своеобразный, правда, пока участвовали только в человеческих
спецоперациях. Проводимых Цитаделью, значится. Но, видишь, до
самостоятельности не доросли: прокололись сразу. Усыпить нашего
Змеюшку усыпили, но не знали, что в наведенном сне он все равно
сигналы подает, хоть и слабые. Впрочем, откуда им знать-то: на
нашей-то памяти он магически никогда и не засыпал… В общем, не
поймали этих вредителей: как только отогнал их от тебя наш друг
пушистый, так они сразу обратно в Шереметьево, у них билеты с
открытой датой были. Уже прошли паспортный контроль, а жаль: люблю,
когда у таких вечность свободная внезапно образовывается…
Он расхохотался заразительно, Настя и Тхор тоже заулыбались, но
аналитик нахмурил брови:
— Странно… По моим прикидкам выходило, что они отважатся нас
повторно атаковать.
— По моим тоже, блин… — снова усмехнулся Хватов, ощерив иглы. —
И знаешь, что это значит? Что остальных троих, о которых ты, Павел
Сергеич, рассказал, тех, что в Москве остались, надо в оборот
брать. Кто-то из них — оставленный ими «спящий» или действующий
пособник, голову на отсечение! И мои уже работают, не волнуйся.