У нас школа, что называется, смешанного типа. В одном классе
могут учиться и простолюдины, и представители дворянского сословия.
Спасибо за это императору и его “дерьмократическому”, как
выражается мой старикан, курсу. Я почти увидел, как дед сурово
сводит брови и изрекает что-то вроде: “При покойном батюшке
императоре такого не было!”
Ладно, это к делу не относится, вообще-то. Вернемся к
“обрыгану”. Сейчас в его глазах плескалась чистая и незамутненная
классовая ненависть. Помноженная, к тому же, на взращенную
(папенькой, вероятно), привычку всегда получать свое. За деньги —
купцы же! Но конкретно здесь и сейчас он ничего получить — кроме
проблем! — не мог. А потому только и делал, что стоял и мычал. С
довольно забавной такой потугой на миролюбивость.
А все почему? Пра-льно! Гусь свинье не товарищ, потому что. А у
мещанина шансов против одаренного дворянина нет и быть не может. И
он это видел. Сложно упустить из виду графскую цепь на шее, когда
смотришь прямо на нее. Она, вроде, и не слишком броская, видна
только в районе адамова яблока, где выныривает из под ворота
белоснежной рубашки. Но попробуй прогляди эти золотые звенья
панцирного плетения. И попробуй нацепи такую погремушку без
соответствующей записи в “Бархатной книге”.
— Не слышу? — я даже руку к уху приложил. — Давай-ка еще раз,
любезный?
На этот раз бычок выдавил что-то более членораздельное. Его
друзья, что характерно, предпочли промолчать. Ах это бремя
лидерства!
— Простите, господин граф…
— И?..
— Такое больше не повторится, господин граф.
Я без всякого интереса стал разглядывать значок на лацкане его
куртки. “Медный престол” — башенка, похожая на шахматную ладью —
верный признак бюджетника из мещан, попавшего в нашу школу по
государевой квоте. Точнее, купившего данную квоту. Деньги-то у отца
бычка есть. И немалые.
— Врешь ведь, — не отрывая взгляда от “престола” произнес я. Дал
ему немного попотеть, секунд семь-восемь, и добавил рассеяно. —
Впрочем, плевать. Пошли вон.
Ненависть и облегчение. О, я в этой игре хорош! Друзей завожу
просто по щелчку пальцев! Но, увы и ах, здешнее происхождение
диктует строгие правила поведения. Я не мог зайти в туалет, сделать
свои дела и уйти, видя, как купцы избивают кого-то из
простолюдинов. Не в благородстве дело. И не в каких-то души
прекрасных порывах. Просто правила общежития.