- Здравствуйте, товарищи! – раздался веселый голос директора и
тут же Юрий Ильич запнулся и уточнил. – Что у нас тут происходит?
Егора Александрович, задеритесь.
«Да что ж такое!» – чертыхнулся я.
- Доброе утро, Юрий Ильич, - развернувшись на триста шестьдесят
градусов, поздоровался со Свиридовым. – Все в порялке, ситуация под
контролем, последствия хулиганства практически ликвидированы, -
отчитался, не дожидаясь множества вопросов.
- Хулиганства? – нахмурился директор.
- Дядь Вась, выручай, - шепнул я Митричу, понимая, что очередная
задержка сводит на нет возможность починить гирлянду. Мне очень
хотелось вернуть ее на место, чтобы порадовать пацанов, с которыми
мы ее пилили и собирали.
- Ильич, ты не волнуйся. Все путем, - Митрич кивнул мне и важно
зашагал к Свиридову.- Тут, понимаешь, какое дело… - дядь Вася
подошел к директору, задрал голову, почесал затылок и принялся
рассказывать с самого начала.
- Проснулся я, значитца, утречком и подумал… - услышал я,
улыбнулся и заторопился в мастерскую.
Собственно, школьный двор уже практически привели в порядок. Из
открытого окна раздавался звонкий голос Нины Валентиновны, которая
учила бедного Серегу Беспалого красиво вязать букеты. Пацаны
натягивали последнюю веревку с флажками под руководством Ивана.
Осколки и мусор замели, оставалось только проверить гирлянду и
вернуть ее на место.
Успел я, можно сказать, в последний
момент. В дверях мастерской вскоре замаячили взволнованные пацаны
семиклассники. Похоже, старшаки рассказали, что приключилось с их
гирляндой. Внутрь мальчишки не заходили. По всей видимости,
трудовик, он же завхоз, приучил пацанву без дела и без разрешения в
учебный класс не заходить.
Я допаивал соединения, не отвлекаясь
на громкий шепот и взволнованные реплики:
— Ну, что там, Федька? А?
— Паяет, — солидно отвечал крупный
высокий Федька Морозов. Вытянув шею, мальчишка, прищурившись,
приглядывал за починкой гирлянды.
— Готово, — громко объявил я. —
Сейчас проверю и пойдем вешать.
— Готово! Слыхал, готово! —
загомонили пацаны, кидая умоляющие взгляды на Степана
Григорьевича.
— Ну заходите, по одному. Куда ты
прешь! Не толпиться! Тихо, я сказал. А ну, кыш от стола! Не мешать!
Выгоню к лешему! — ворчал нетерпеливый завхоз, когда мальчишки
гурьбой кинулись ко мне и облепили рабочий стол, за которым я
работал.