— А теперь, господа, — объявил он, — отработаем рубку и основы
фехтовального боя.
Моё сердце ухнуло в пятки. Одно дело — позволить телу делать
трюки на лошади. Совсем другое — вступить в поединок с саблей, где
от твоей реакции зависит, останешься ли ты с рукой или без нее.
Черт, черт, черт... Надеюсь, графенок реально сбегал от Захара и
занимался тренировками, иначе я могу попасть в просак.
Мне в спарринг-партнёры достался Ржевский. Услышав об этом, он
широко улыбнулся.
— Ну что, граф-философ, покажете свою гармонию в бою? Не
волнуйтесь, я осторожно.
Мы встали в позицию. Я сжал эфес своей соколиной сабли, а потом
просто расслабился. И снова произошло это странное чудо. Рука сама
заняла идеальное положение, стойка стала твёрдой, взгляд
сфокусировался на противнике. Такое чувство, будто в мой, конкретно
в мой мозг полился тонкий ручеёк информации.
— К бою! — крикнул Ржевский и сделал быстрый выпад.
Я не успел подумать. Моя рука дёрнулась сама, и клинок с лязгом
отбил его атаку. Парирование было инстинктивным, почти ленивым, но
невероятно точным. Ржевский удивлённо отступил на шаг.
— Ого! — протянул он.
А дальше началось нечто невообразимое. Моё тело двигалось с
собственной, отдельной от меня волей. Оно уклонялось, парировало,
переходило в контратаки. Я видел мелькание стали, слышал её звон,
но мои действия опережали мои мысли.
«Так, рука только что сделала финт, — в ужасе думал я, пока тело
выполняло сложный перевод клинка. — Твою мать! Я даже не знаю, что
такое финт!»
Ржевский, отличный фехтовальщик, атаковал всё яростнее, но не
мог пробить мою защиту. Наконец, в одном из выпадов, я, сам того не
ожидая, провёл обманное движение и легко коснулся его плеча
кончиком сабли.
Поединок был окончен. Ржевский тяжело дышал, глядя на меня с
нескрываемым изумлением.
— Бестужев... да вы... вы прирождённый рубака!
Я стоял, пытаясь унять дрожь в коленях, и не знал, что ответить.
Все офицеры вокруг прекратили свои поединки, уставившись на нас.
Тишину нарушал лишь голос Орлова, который растерянно допевал свой
куплет где-то за пределами плаца.
Именно в этот момент на площадку, спотыкаясь и задыхаясь,
выбежал один из гусар. Лицо его было белее мела.
— Господа! Беда! — выкрикнул он. — Генерал-лейтенант Уваров
едет! С инспекцией!
Расслабленная атмосфера тренировки мгновенно испарилась. Слово
«Уваров» подействовало на гусар, как удар грома.