– Интересно, кончатся когда-нибудь эти двери? Ну пусть не сейчас, пусть через десять лет, – сказал Сашка задумчиво.
– Это навряд ли. Лучше вообще себя на это не настраивать, потому что тогда будет расслабон и эта… дегенеродеградация, – отозвалась Рина. «Дегенеродеградация» было новодельное слово Кузепыча, подслушанное ею сегодня в пегасне.
Кухня встретила Рину дружественным воплем: «Оборзела? Закрывай двери!» и запахом пригоревшей каши. Гоша, из-за которого каша и пригорела, сидел в углу на двухметровой морозильной камере, посаженный на нее разгневанной Суповной.
– Она, между прочим, током бьется, а у меня тонкие штаны! – плаксиво жаловался он.
– Молчи! Я тоже током бьюсь! – рычала на него Суповна. – Чего, нельзя было огонь убавить? Руки бы отсохли?
– Меня здесь не было! Давайте вспомним детали! Вы послали меня за хлебом!
– Я тебя и подальше куда пошлю! Молчи, первоубитый! Сгинь с глаз моих!
На такой вариант Гоша соглашался.
– Я сгину, только вы меня снимите!
– Сиди, кому сказала!
Заметив Рину, Суповна перестала грохотать котлами и очень чему-то обрадовалась.
– А-а, кастрюля пришла! На вон, дай своему крокозябру! Хай твоя чудищща подавится! – она вздыбила какой-то чан, и в кастрюлю хлынули куриные головы, ноги и потроха. – Куды бежишь? Сюда беги! Гречку подгоревшую он ест? Это тебе от нашего Гошеньки подарочек!
И Суповна прожигающим взглядом посмотрела на морозильную камеру. У потолка что-то негодующе хрюкнуло, но от замечаний воздержалось.
– Он все ест, – торопливо сказала Рина, не давая тучам сгуститься. – Он сожрал Сашкин ватник, резиновый сапог и сумку от ноута. И канистру с маслом вылакал! Машинным.
Суповна пришла в умиление.
– И не сдох? Я ж и говорю, что чудищща! Надя, давай сюды гречку! Куды в кастрюлю валишь, безрукая – не видишь, места нет? В мешок из-под сахара вали!
Подгоревшую гречку упаковали в мешок из-под сахара, присыпали сверху картофельными очистками и морковью, вытряхнули туда же сухофрукты от обеденного компота, и навьюченная как ослик Рина потащилась к Гавру.
Сашка уже ушел перевешивать двери, и до забора ее провожали Вовчик и Окса, бывшие между собой в ссоре. Вовчик опять провинился, назначив свидание какой-то девице из Копытово, и даже ухитрился получить в глаз от предыдущего претендента на то же сокровище. Всю дорогу Окса и Вовчик устраивали друг другу проветривание отношений, используя Рину как рупор.