Скорчил агент Калинин фейс покруче, чем у японских масок, швырнул об пол гамбургер, так что долетел соус «барбекю» аж до экрана, и повисла красная сопля прямо на чернющих и густых волосах агента Купера, сбросил халат, по-быстрому оделся и, не выключая телевизор, хлопнул дверью, ринувшись на поиски, только не Лоры Палмер, а самого себя.
Желтый Хаммер, впрочем, формально принадлежал не Калинину, а некому безымянному сутенеру и был зафрахтован со штрафстоянки на денек-другой в виду продолжающихся творческих поисков. Остановив броское авто у знака с перечеркнутой наискосок надписью «Восточносибирск», агент неспеша прогуливался вокруг него, и выпускал изо рта клубы пара все того же «Old south tobacco», напоминая служителя культа с кадилом, освящающего чьи-то земные блага. Агент точно был уверен в двух вещах: 1) Сутенер как-нибудь проживет без Лили (он уже определил пол автомобиля и присвоил ему, то есть ей имя) 2) В сегодняшнем деле не то что межнациональной рознью – вообще криминалом не пахнет. Тем не менее, он выглядел озабоченным, и выпускал облако за облаком, но недолго – щелкнув пальцами, он достал телефон:
– Але! Сергей Степаныч!.. Это Дима Калинин!.. Ну из конторы!.. Ну… Надо мной вы апреле пошаманили, помните?.. Ну аллилуйя! Я тогда вас курочкой фаршированной, своей фирменной угостить обещал? Обещал! Как раз дело такое, что у меня этой курочки сейчас полный ледник в багажнике! Свежак, только с птицефабрики!.. Ну, в смысле, чем полный? Нуу-у-у… Серстепаныч! Ку-роч-ка! Я-ич-ки!.. Их немного, правда, пару десятков взял. Да!..
И не успел агент добавить, что горячий плод своей второй потаенной любви, завезет вечером лично, как из трубки неестественно громко донеслось:
– Свежак… Ледник!.. Ну, неужели! Тушка и яичко!.. Да!..
Агент Калинин такой реакции не удивился. С яркими личностями служба его сводила регулярно. Иногда с целыми кунсткамерами. Ну, работает доктор-фанатик днем и ночью, ну забыл опять покушать, ну отреагировал немного эмоционально…
Закрутились четыре колеса, подняв вихри придорожной пыли, и понесла Лили повара-любителя вперед, за медом, яблоками и другими ингредиентами, не менее секретными, чем его официальная профессия. И неведомо было ему, что сей же час еще одно колесо, пускай и не в буквальном смысле, разбитое, лежащее у обочины, вновь собралось в единое целое, стряхнуло с себя засохшую грязь и, уверенно набирая ход, покатилось по свежему, еще горячему асфальту.