– Не без причины, – процедила сквозь зубы, – ты ведь тоже видел эту фотографию?
– Черт, – помассировал переносицу парень с таким видом, как будто мы придумывали новые законы физики, – я так устал от фотографий. Они мне уже в кошмарах снятся.
Не поняла, что он этим хотел сказать: то, что нужно остановить их распространение или то, что ему плевать и он просто хочет жить далеко от всего такого. Держу крестики на первое.
– Дельфи настоящая стерва, а Кэндис ничуть не лучше…
– Так, так, так, – перебил реплику Брайан, качая указательным пальцем, – перестань наговаривать, забыли. В субботу моему кузену девятнадцать, мы все приглашены. И я хочу, чтобы до этого момента вы уладили свои разногласия.
Разногласия? Какого черта…
– Ты на их стороне, – с горечью догадалась я, прищурившись и не убирая прожигающего взгляда.
– Нет никаких сторон, Агата.
– Нет, есть. И мне грустно, что тебе тоже плевать на Бьянку. Думаешь, раз она умерла, то теперь можно нести за неё всякую чушь? Мы должны защищать её до конца, Брайан! – вкрадчиво объяснила я, надеясь уловить в его повадках хоть какой-то намёк на соучастие и поддержку, однако брюнет просто периодически кивал, но только, чтобы поскорее отвязаться и замять тему.
Через десять минут машина притормозила у моего дома. Я взяла в руки сумку, заправила прядь волос за ухо и потянулась к ручке.
– Агата, – окликнул меня Мойс, и я нехотя уставилась на него, – ты же сделаешь это ради меня? Поговоришь с Кэндис?
Не хочу, не хочу, не хочу.
– Я подумаю, – уклончиво ответила я.
– Но только хорошенько. Я напишу тебе вечером, да? – парень потянулся за поцелуем, оставив влажный чмок на моей щеке, а после выпрямился, не убирая руки с кожаного руля. – До завтра.
– Ага, – бросила я, ковыляя к крыльцу.
Иномарка, посигналив, отъехала и скрылась за поворотом.
Бросив на тумбочку сумку и ключи, я неуклюже разулась и прошла вглубь дома, громко оповестив:
– Пап, я дома!
Никакого ответа, в связи с этим пришлось заглянуть в каждую комнату, пока не дошла до кухни. Ну, естественно, стоило сразу догадаться, он, как обычно, здесь. Отец сидел ко мне своей широкой спиной. На нём спортивный черно-зелёный костюм, в руках городская газета.
– О, это ты, Эгги, – не поворачиваясь, произнёс мужчина, – как дела в школе?
Пристально рассматривая обстановку в комнате, подозрительно нахмурилась, поскольку на столе лежало много закусок, всякой еды и напитков. На плите тушились овощи, отчего всё помещение пропахло помидорами и цукини.