– Вы очень красивые! – охотно поддакнула я.
– И неглупые! – фыркнула Кайя.
– Но часто рождаемся дублями, – добавила Майя. – Такая наследственность.
– Наверное, это тоже неплохо, – согласилась я. – Всегда есть с кем поболтать и побегать.
– Цивилизацию на Меренне пришлось узаконить, ведь мы существуем, и нас таких уже много. В межгалактическом альянсе спорят, как бы нас обозвать, чтобы включить в каталог общепризнанных рас. Но вообще-то наше будущее под вопросом, – серьезно пояснили сестрички. – Мы считаемся искусственными разумными существами. Неизвестно, насколько возможны наши союзы с людьми и другими человекоподобными.
– Таких опытов еще не проводили?
– Нет! Мы первые, кто попал на межпланетную станцию!
– Одни? Без родителей?
– Да! Решили, что, если нас двое, мы не будем сильно скучать!
– И вы сами со всем справляетесь? – изумилась я.
– Нет, у нас есть опекун, доктор Диана Пан, она славная. Мы зовем ее просто Ди.
Тут в дверь снова постучали, она открылась, и в рум ввалилась целая компания разнообразных учеников.
Я едва успевала знакомиться с каждым и запоминать, кто есть кто. Пришлось украдкой включить диктофон, чтобы потом неспешно всё выучить.
– Ясухиро, – поклонился мальчик с непроницаемо черными глазами.
– Питер. Не Пэн! – хихикнул еще один землянин, рыжий и зеленоглазый (шутку я не поняла, при чем тут старинный инструмент для письма?).
– Лалли, – нежно прошелестела стройная полупрозрачная фея с фасетчатыми глазами и сложенными за спиной изящными крыльями. – Я сильфида, пожалуйста, осторожней, мои крылья легко ломаются.
– Очень рада! Очень приятно! Юла! – отвечала я каждому в ответ на приветствие.
Последним вошел мальчик, с виду совершенно обычный, сероглазый, с растрепанными каштановыми волосами, какой-то медлительный и рассеянный. Он ничего не сказал и сразу отправился в дальний угол, угнездившись на пуфике.
– Это Вилли. Не обращай внимания. Он такой. Не как все, – прошелестела мне на ухо Лалли. – Возможно, когда-нибудь заговорит. А возможно, и нет.
Все заняли места, какие кому подходили и больше нравились.
Освещение сделалось ярче, и наконец-то появилась учительница. Сара Гомес. Маэстра, как все ее называли.
Она будет преподавать у нас мировую литературу.
Я едва не подпрыгнула от радости. Неужели на станции есть человек, кроме мамы и папы, с которым я смогу говорить по-испански?.. И на других земных языках?