Папа, должно быть, принял мою гримасу за похмелье, потому что вручил мне свою чашку кофе.
– Давай обсудим то, что случилось вчера.
– Я была неправа, – с ходу выпалила я. С папой было легко, он просто хотел, чтобы мы брали на себя ответственность за свои действия. Хэнк готов был оправдываться до посинения, но я научилась папе подыгрывать. – Но я не знала, что Нейт выпил. Мы договорились, что он будет трезвым водителем.
Папа кивнул.
– Для начала неплохо, но ты все равно должна держать ухо востро. Ты сама должна за всем следить, никто за тебя это не сделает. И то, что случилось вчера… – он покачал головой. – Милая, на тебя это совсем не похоже.
Я могла бы согласиться и уйти. Но мне почему-то стало обидно. Может, потому что я только что думала о Нейте и его выдуманном представлении обо мне. Неверном представлении.
– Не похоже на меня? – спросила я. – А что, по-твоему, на меня похоже?
– Я просто хочу сказать, что нам повезло. Девочка нам досталась умная. Переживать за тебя не стоит. В отличие от твоего братца. – Он наклонил голову и скорчил смешную гримасу, видимо, подразумевая, что, когда мальчики попадают в беду, это весело. То ли дело девочки.
– Не перехвали ее, Роб. Она еще доведет тебя до инфаркта. Раз двадцать.
У входа в подвал стояла мама. Мы с папой вздрогнули – не слышали, как она вошла. Ее волосы были распущены, а белок левого глаза покрыт тонкими красными сосудиками, словно кто-то прошил его красной нитью.
– Дана, – отец шагнул ей навстречу, – что ты делала в подвале?
Она проигнорировала его вопрос.
– Айви, как губа?
Обезболивающее пока не подействовало. Губа сильно болела.
– Нормально, – соврала я.
Мать подошла ближе и осмотрела мой ушиб. Она стояла слишком близко. От нее странно пахло. Резко и пряно, какой-то травой. Но в сад она пока не выходила – в такую-то рань.
Она сверлила меня взглядом.
– Сегодня никуда не пойдешь.
– Что? Почему?
– Ты наказана, – она испытующе взглянула на меня и перевела взгляд на отца. В вопросах воспитания она всегда ему уступала, но вела себя при этом насмешливо, иронично, будто мы – детишки из песочницы, которых нельзя принимать всерьез.
– Я наказана? – Я повернулась к папе.
Он неуверенно взглянул на меня.
– Если мама сказала…
– Но ведь каникулы! Я ничего не сделала!
– Ну… ты села в машину с пьяным водителем.