– Все-таки я пойду.
Но, уже дотронувшись до ручки межкомнатной двери, услышала, как по полу проехались ножки табурета. Леша перехватил меня за локоть, потянув на себя, и я даже не успела и слова сказать.
Он меня поцеловал. Так поцеловал, что я почти почувствовала себя героиней мексиканского сериала, когда ноги начали подкашиваться, как будто мне их переломали. Я вцепилась в Лешины плечи, а потом мои руки заскользили вниз по спине и нырнули в его шорты. Сзади, конечно.
Ногти привычно впились в кожу, и Леша сильнее прижал меня к себе. У меня уже основательно срывало стоп-кран. И где-то возле самой черты я осознала, что мы творим всего в метре от его… девушки?
Я нехотя убрала руки из шорт и уперлась в Лешину грудь, оттолкнув его.
– Ты и мне изменял прямо под носом?
А вот после этих слов он снова ожесточился. И даже как будто температура в кухне упала на пару градусов.
– Я просто не понимаю, как ты стала таким хорошим адвокатом при всей своей тупости, – снова равнодушный тон.
– Можешь не провожать, – выскочила я в коридор, а потом и на лестницу, громко хлопнув дверью.
Все, хватит! Не получилось в первый раз, не получилось во второй… Хотя на второй попытке я до этого момента крест не ставила. Надеялась? Конечно. До встречи с девушкой в халатике в его квартире.
А еще он назвал меня тупой. Вообще замечательно!
Я шла пешком по улицам, несмотря на то, что начал накрапывать мелкий, но до ужаса противный дождь. Но именно он и отрезвил.
И я поняла – просто мне нужно его в чем-то обвинить. А винить надо только себя. Ну не только, а в большей степени.
Где-то на полдороги я поймала такси и вскоре оказалась дома, вконец промокнув. Тимоша бросился к моим ногам, но тут же недовольно отскочил, отряхнувшись.
– И как тебя Танька моет, если ты так воду не любишь?
Ответом мне было привычное «мяу», прозвучавшее одновременно с сигналом моего телефона. Сообщение.
«Думаю, не стоит напоминать, что обо всей вашей шпионской деятельности сообщать мне, иначе быстро прикрою вашу лавочку».
Опомнился. А я еще удивилась, что сразу не использовал мою идею.
«А ты делаешь все, чтобы Танькино задержание не продлили», – набрала я.
Постояв минут пять, гипнотизируя экран, поняла, что ответа не дождусь.
– На обиженных воду возят, – сказала сама себе.
Ну вот я же простила.