В госпитальной палате хирургического отделения лежало пятеро призывников и мальчик тринадцати лет, сын военного журналиста. У солдат операции были несерьезными, аппендиксы да фурункулы, поэтому лечение их было минимальным. Ребята радовались такой службе: спали сколько хотели, объедались манной кашей на ужин, заигрывали с медсестрами. Сестрички с ними кокетничали тоже. А по ночам парни рассказывали о своих любовных похождениях. Женщины были всегда центральной темой разговоров.
С особым удовольствием молодые мужчины делились тем, скольких девочек они лишили целостности. О своем “первом” опыте все говорили с особым смаком. И мальчик понял, что любовь – это когда тебя на чердаке с девчонки «за ж…» стаскивают.
Потом в палату на носилках внесли бледного и щуплого курсанта, еле живого после самострела. Измена любимой девушки заставила его направить автомат Калашникова себе в грудь. Пуля на сантиметр прошла ниже сердца.
Разговоры о любви «с картинками» прекратились. Все с уважением отнеслись к страдальцу за настоящую любовь. А тринадцатилетний мальчик осознал, что любовь – это опасная и непредсказуемая вещь. Любовь, как и смерть, выглядит по-разному. От пожелтевшей старухи с косой всякий убежит, а вот как быть, если повстречаешь нестерпимо красивую девушку с автоматом Калашникова?
Однако в нехитрой голове журналистского сына произошла еще одна революция – когда в палату на инвалидной коляске вкатили белобрысого солдатика с культями вместо ног. Кто-то потом подсмотрел на перевязке и рассказал, что парень был и «без стажа». То есть, по мнению рядовых солдат, был теперь без главного достоинства мужчины.