Лара пришла в себя только к следующему утру. В теплых утренних лучах она решила будто находится где-то не там. Комнату наполняло монотонное звяканье чайной ложки о бортик чашки, а на груди у нее мирно мурчал кот. Лара потянулась и с улыбкой открыла глаза. Все еще та каюта.
– После таких историй и не захочешь, а поверишь в чудеса, – заговорил по-немецки незнакомец, поразительно долго мешавший что-то в чашке.
– Простите, я плохо говорю по-немецки, – поморщилась Лара. Они начали учить этот язык с Кириллушкой еще в СССР, а потом череда событий и…
– А по-английски? – он перешел на новый язык.
– Это допрос? – спросила она по-французски, начиная нервничать.
– Говорю же, чудеса, – старик заговорил на русском. – Я доктор Фридрих фон Штейн.
– Лариса Константиновна Вовк, путешественница.
Доктор внимательно посмотрел на то, как она сидит, сколь беззастенчиво разговаривает с мужчиной, хотя сама раздета. Лара же лишь поглаживала кота, стараясь не выдать своей тревожности. Она знала, что вчера сболтнула лишнего, но все еще надеялась, что не столь много она успела сказать самому Петру Первому.
– И с котом вашим какая удача! – у Фридриха был приятный акцент человека, который хорошо говорит на многих языках.
– С моим? – Лара посмотрела на кота, кот на Лару.
– Да, он запутался в вашей юбке, тем и спасся. А страшное должно быть кораблекрушение вы пережили, раз только вы, Лариса Константиновна, да кот уцелели.
– Или же я столь много времени провела в воде и так сильно отдалилась от корабля, что его и след простыл?
– Быть может, быть может! Говорю же, чу-де-са. Это, к слову, вам, – он протянул ей чашку. – Государь не велел нам швартоваться, оттого, буду лечить вас тем, что есть…
– Позволите узнать чем? – Лара не доверяла медицине до второй половины XX века.
– К чему вам это? – старик неприятно улыбнулся. – Вам скоро принесут еду и государь просил извиниться, у нас нет женской одежды. Быть может что-то подойдет из этих сундуков, – не оборачиваясь на сундуки, он махнул рукой. – А впрочем, гляжу, вам и без одежды комфортно, Лариса Константиновна.
Лара поджала губы. Она не любила подобных намеков. Тем временем Генрих уже попрощался. Он вышел из каюты пятясь назад, точно не хотел повернуться к пациентке спиной. Когда дверь закрылась, Лара встала, внимательно изучила мутную жидкость, которую оставил доктор, пожала плечами и вылила ее. Нет, лечиться этим она не станет.