– Или возьмём наш класс. Кого и от чего может излечить старик Толстой?
Смирнова восхищённо ахнула. Этот «старик» был в её недалёких глазах фигурой высшего пилотажа.
– Разве он добавит Дэну доброты, а Геке – открытости? Да и в идейном плане однообразно всё, скучно. Ищет князь, ищет Пьер, ищет Наташа… Сколько можно?! Ну что они всё ищут?!
– Но вы же тоже что-то постоянно ищете в соцсетях.
В какой-то момент с лица Мымры исчез серый налёт усталости. В какой-то момент она словно помолодела. Будто выше ростом стала, ещё прямее. И Гека понял, что литераторша вот-вот совершит тот неправильный ход, о котором туманно им говорил Паша-Наполеон. Но Макс, упоённый спором и своей ролью в нём, не отыграл, пока ещё оставалась возможность. Вскинул подбородок, уже приобретавший твёрдость брутального киношного героя:
– Я ищу информацию.
– А они – себя.
– Ну, знаете, в их возрасте… – Макс улыбнулся героям Толстого как маленьким. – Несерьёзно.
– Это вам сейчас так кажется. Но может, постепенно, не сразу, годам к сорока, Толстой вылечит вас от цинизма. – Старая Мымра как-то неуверенно взяла ручку. Ребята переглянулись: оценкой запугать хочет. – В школе дети не всегда понимают Толстого. Зато в зрелые годы перечитывают его с удовольствием. Я и сама…
Но Макс не дал ей закончить. Вспыхнув, он быстро произнёс:
– Я не ребёнок. И это не цинизм, а здоровый скепсис. У меня всё.
Князев сел.
– Что вы ему поставите? – Линда приподняла острые плечики. Улыбка короткая, недобрая.
– А что бы вы поставили? – Впервые за год она спрашивала их мнение. «Как бы спрашивала», – мысленно поправился Гека.
– «Пять», конечно, – отозвался Ник. – Он всё прочитал.
– Но ничего не понял, – развела руками литераторша.
– Он высказал своё мнение. – Голосом Линды можно было брус железный перепилить. Она уже не улыбалась. Маленький рот превратился в алый бутон.
– Что, ему нельзя сказать, что думает? – с задней парты грубо крикнул Дэн. – Только вам можно?
– При чём тут я? – недовольно отозвалась Старая Мымра. – Он с Толстым спорит.
– Идиот, – процедил в сторону Дэна Макс, и у его губ легла упрямая складка. – Да, я спорю с непротивлением злу насилием! Со всеми этими князьями и графинями!
– Вот что, – сказала литераторша, – за сегодняшний ответ я вам оценку ставить пока не буду. Возможно, глубинное понимание ещё придёт.