Пустынная планета, на которой я прожила едва ли более пяти лет, оказалась в дальнейшем непригодна для моего существования. Биологическая жизнь и полезные ископаемые осчастливят кого угодно, но не меня.
Вице-президент, после некоторых раздумий пододвинул мне лист, в верхней строке которого стояла двадцатизначная цифра.
– Эта сумма слишком велика, и я отказываюсь от сделки! – заявила я, даже не читая описания планеты.
– Вы богатая женщина и я знаю, что сумма для вас не имеет большого значения. В чём дело?
– А в том, что мне хочется оставить Пустынную планету себе. Я могу предложить периодически выплачивать часть доходов с платиновых рудников в счёт погашения долга.
Шеф Бюро по Продаже Космических Объектов (БПКО) погрузился в размышления. Он машинально поднялся, подошёл к бару и спросил меня:
– Что-нибудь желаете?
– Нет, – коротко ответила я.
Бар находился за пределами периферического зрения, и я не рискнула повернуться. Вполне возможно дверцы у него зеркальные, а мне не хотелось увидеть в них отражение чучела, о существовании которого я не забывала ни на минуту.
– Эта планета недавно исследована и на сто процентов гарантии лишена жизни, – произнёс вице-президент, наполняя напитком стакан.
– Вы забываете, что и Марс всегда казался безжизненным.
– Вы правы. Этот факт человечеству удалось оспорить.
На Марсе, естественно, после того, как мои ноги ступили на его красно-бурую поверхность, а разум совершенно случайно обнаружил останки людей, живших на нём сотни миллионов лет назад, таинственным образом явилось человечеству племя двуногих дикарей. Как впоследствии выяснилось, они смогли доказать, что дикарями не являются, а наличие умственных способностей у них ни что иное, как продукт эволюции, а не радиации.
О законах космоса, о перемещении во времени и пространстве они могли рассказать столько, что учёные хватались за головы и бежали исправлять ошибки в теориях. А сколько неразрешимых задач было наконец-то решено на основе знаний дикарей Марса. И виновата во всём я…
Сказать честно, я этим совсем не горжусь.
Шеф сделал несколько глотков, чтобы привести мысли в порядок и с полупустым гранёным сосудом вернулся к столу.
– Мне кажется, мы сможем договориться… – он многозначительно посмотрел на меня исподлобья. Вид у него был заговорщический и довольно странный, если не забывать про очки.