– Вам везёт, молоденькие достаются, да ещё поди и симпотный! – завистливо сказала девушка с другой подгруппы (один курс делили всегда на несколько подгрупп по пять-семь человек, смотря сколько на поток людей набралось, и на каждую подгруппу выделялся один инструктор). И вот их подгруппе попался мужичок лет шестидесяти пяти, называвший всех учеников не по имени, а исключительно «дружочек».
– Лиля, дитя моё неразумное, учиться надо, а не инструктора клеить, а то гаишник на экзамене заревнует! – нравоучительно сказала Лапина и добавила, горделиво приподняв подбородок, – Да, нам повезло, но мы вам его не отдадим на растерзание, так что даже лапки не протягивайте и не пытайтесь поменяться с нашей подгруппой часами!
Лера оглянулась и заметила стоявшего у угла здания своего молодого человека, Мишку. Высокий и худой, с коротко стриженными тёмными, торчащими непослушным ёжиком, волосами. Тонкие губы насмешливо скривились, пока он наблюдал за дискуссией у крыльца школы, карие глаза с татарским разрезом ревниво поглядывали на Леру. По-быстрому распрощавшись с одногруппницами, Лерка подошла к нему, он нарочито подставил щёку для поцелуя, и она его чмокнула.
– Ну, что за бурные дебаты? – поинтересовался он высокомерным тоном.
– Да, инструктора сегодня нового дали, вот, стояли – впечатлениями обменивались, – ответила Лерка, сделав вид, что пропустила его тон мимо ушей.
– Ну а ты как, ты тоже впечатлилась? – с явной издёвкой спросил он.
– Миш, не начинай! – Лера сразу почувствовала, как улетучилось хорошее настроение, поселившееся в ней после занятия по вождению, – Что за подколки-то?
– Ну что ты, я так, чисто интересуюсь! – снова с сарказмом в голосе сказал он, – Чем же вы занимались с ним?
– Ну надо думать, вождением! – раздражаясь от порядком уже поднадоевших приступов ревности с его стороны, ответила Лера, – Вообще-то, я непосредственно за этим в школу записалась, если ты не в курсе! – язвительно ответила она.
– Ладно-ладно, – примирительно сказал Мишка, – Пошли провожаться! – и он приобнял ее за плечи. Они почти не разговаривая дошли до Леркиного дома, потому что она обозлилась на него, и ей перехотелось что-либо ему рассказывать. Пробурчав, что ей пора уже идти, Лерка дёрнула ручку входной двери и быстро пошла к лифту.
«Господи, до чего же надоело выслушивать эти его претензии!» – думала она, идя к лифту, – «Какая разница, где я была и с кем, не шалавиться ж ходила в конце концов! Уже все нервы вымотал за те полтора месяца, пока я в школе обучаюсь. То к одногруппникам ревновал, теперь вот к инструктору этому привязываться будет, а я что, виновата, что он молодой? Можно подумать, я прям вешаться на него сразу стану! Может, у него вообще жена есть или на худой конец девушка!» – тут она хихикнула тихонько от пришедшей в голову мысли, так что ехавший вместе с ней в лифте дядечка недоумённо на неё покосился, – «Интересно, а ему жена тоже такие вот допросы устраивала бы по поводу многочисленных учениц в автошколе? Это так ёкнешься, пожалуй… только вот на бабника он явно не похож: никаких плотоядных взглядов в мою сторону, да и когда мимо школы шел, на учениц не зыркал, так что, Мишка, расслабься, он не по этой части, да и мне, что ли, больше заняться нечем, кроме как кадриться к нему. Учит и учит, что мне ещё надо-то!»