В самых нищих районах люди ютились в руинах бывших фабрик и складов, среди потрескавшихся стен и провалившихся крыш. В заброшенных цехах, освещённых тусклым светом старых ламп, работали подпольные мастерские. Здесь собирали всё – от имплантов сомнительного качества до нелегального оружия. Уличные рынки бурлили, заваленные грязью и мусором, где каждый пытался впарить хоть что-то, лишь бы наскрести на еду или выплату долга. Город будто застрял в собственной агонии, увязнув в разрухе и безысходности.
Город не умирал, он лишь менял свою кожу. Пока внизу люди задыхались в дыму и копошились в поисках работы, наверху, в стеклянных башнях, жизнь шла по другому сценарию. Здесь не было вони, шума и страха. Воздух очищали мощные фильтры, роботы безукоризненно выполняли команды, умные системы заранее предугадывали желания хозяев, а преступность была в районе нуля. Никто не задавался вопросами, никто не заглядывал за границы своей реальности. Так было проще.
Между этими двумя мирами были транспортные хабы, огромные терминалы, с которых огромные воздушные судна и поезда уходили в высоты, к высотным аркам, ведущим к районам, где воздух был чистым, а жизнь – спокойной. Но они были как отдельные крепости, и попасть туда без связи и благословения хозяев мегакорпораций было практически нереально, а кто попадал, тот сразу же исчезал.
В ночное время город становился особенно страшным – улицы бедных районов, освещённые лишь слабыми галогенками, казались опасными, как никогда. Но среди этой тьмы можно было найти заветные уголки, где продавались запрещённые технологии и импланты, и где старые хакеры и контрабандисты собирались для того, чтобы провести сделки с теми, кто мог позволить себе высокие ставки.
Миллиардеры использовали Арену – высокотехнологичный центр развлечений, который служил не только для того, чтобы держать на себе внимание, но и как мощный инструмент для манипуляции обществом. С помощью этих турниров они могли не только поддерживать общественный интерес, но и испытывать людей, проверяя их на выносливость, на силу духа и способность выживать в самых экстремальных условиях, а также, судя по слухам, готовя их к чему-то большему…
Павел шагал по тротуару, избегая взглядов уличных торговцев и просящих милостыню киборгов – людей, заменивших конечности на протезы ради возможности работать на тяжёлых заводах. Их когда-то живые лица были покрыты шрамами, а металлические пальцы дрожали от усталости. День за днём и год за годом они сидели около прилавков магазинов и заводов, надеясь, что денег, собранных за день хватит хотя бы на еду.