Помещение оказалось просторным и хорошо освещенным, однако при этом практически пустым. Лишь у противоположной стены вытянулся длинный стол, за которым сидел одинокий сонный мужик в строгой серой униформе.
«Хм, на магазин как-то мало похоже», – мелькнула мысль, но была тут же отброшена как неважная. В конце концов, какая разница, что здесь такое? Главное, при такой вывеске меня отсюда сразу не прогонят.
– Здравствуйте! – громко поприветствовал я мужика. – Вот я и пожаловал! Вы рады?
В ответ тот с искренним изумлением уставился на меня, словно не веря своим глазам.
– О, доброволец! Ну надо же! – выдохнул он, а потом вдруг расплылся в ответной счастливой улыбке. – Конечно, рады! Иди, иди сюда, родной. Остались-таки патриоты в наше время! – В его голосе проскользнули ностальгические нотки.
– Э-э? – неуверенно протянул я, подходя ближе.
Слова мужика о добровольцах слегка настораживали. Может, этот тип меня тоже с кем-то спутал, как вчера бармен и официантка? Хотя… в любом случае сейчас это только на руку, ибо на улицу мне в ближайшее время выходить нельзя. И привлекать внимания тоже. Совсем.
– Вот, возьми, – тем временем протянул мне какую-то бумажку мужик.
Бумажку я взял и узрел длиннющую вереницу букв, перемешанных как бог на душу положит. Смысла в этой буквенной окрошке не улавливалось ни на йоту.
– Зачем? – с недоумением поинтересовался я.
– А ты почитай вслух, – голосом опытного психиатра предложил этот странный тип в ответ. – Давай, сынок, сделай доброе дело.
И, перегнувшись через стол, по-отечески похлопал меня по плечу.
Я снова подозрительно взглянул на него, но на лице мужика отражалась только вселенская любовь ко всему человечеству и ко мне в частности. Гм, может, местные правила вежливости этого требуют? Ведь что-то противозаконное и опасное вряд ли разместили бы вот так, в центре города, да с огроменной завлекательной вывеской, верно?
Да и вообще, какая разница? Главное, меня отсюда не выгоняют, местных ментов не зовут, так почему бы и не уважить человека?
В общем, я решился, набрал в легкие побольше воздуха и на одном дыхании воспроизвел написанную хренотень. После чего вопросительно посмотрел на мужика и уточнил:
– И чего теперь?
– А теперь, добро пожаловать в гвардию, сынок! – с удовлетворенной ухмылкой откидываясь на стуле, произнес тот.