Белое на белом - страница 20

Шрифт
Интервал


Механик спрыгнул с лестницы, укрепленной на задней стенке паровика, и подал Оливеру его чемодан.

– Благодарю, – в черную кожаную перчатку механика перекочевала монета, блеснувшая на мгновенье золотом, – Напомните мне, как я выглядел?

Механик поклонился:

– Пожилой мужчина с незапоминающейся внешностью, на вид – крупный землевладелец. В пути не разговаривал, вышел возле Собора.

– Еще раз благодарю, – Оливер зашагал по улице мимо угольной фуры. Один из пары впряженных в упавшую телегу коней – здоровенных гнедых тяжеловесов Браунгафской породы – махнул хвостом, на мостовую зашлепали конские яблоки, курящиеся паром на морозе.

По улице Новой Голубятни, вдоль идущего по левую руку высокого каменного забора, окружавшего бывший женский монастырь сестер‑магдаленок, а ныне занятого Черной Сотней, шагал высокий – еще более высокий из‑за цилиндра на голове – юноша, с небольшим чемоданом в одной руке и черной тростью – в другой. До кованых железных ворот, у которых отирался молоденький монашек с кружкой для пожертвований, оставалось совсем недалеко.

Черная Сотня…

Общеизвестно, что в армию можно попасть двумя путями: либо попасть в рекруты либо попасться на глаза вербовщикам. Теоретически, существовала еще возможность стать добровольцем, но на практике доброволец среди солдат встречался реже чем черный бриллиант. У тех же солдат.

Король Леопольд – а, вернее, стоявший за его спиной кардинал Траум, старый черный лис – нашел третий путь пополнения своей армии. Указом короля три года назад была создана Черная Сотня, армейское подразделение, куда набирали смертников. Смертников, в буквальном смысле этого слова: треть из солдат состояла из приговоренных к смертной казни. Оставшиеся две трети дополняли воры, убийцы, разбойники и грабители, вытащенные с каторги. Всем им, в случае добросовестной службы, было обещано помилование, тем же из преступников, кто запишется в Черную Сотню добровольно, обещали простить все преступления, совершенные до этого и не отдавать суду в случае, если некий купец опознает в солдате того самого мерзавца, который пару лет назад ограбил его на лесной дороге.

Если быть совсем уж честным, то в плане укрывательства преступников Черная Сотня немногим отличалась от обычной армии: точно также никто не отдал бы хорошего солдата примерять пеньковый шарф только потому, что кому‑то там чего‑то показалось, точно также солдата записывали под тем именем, которое ему взбрело в голову назвать, разве что в обычной армии это было неписаным законом, а в черной Сотне стало писаным уставом.