— Он меня убьет, — сухая констатация
факта.
— Если узнает от постороннего, то,
конечно, убьет, — кивнул я согласно. — Но ты же знаешь: повинную
голову меч не сечет. О чем конкретно ты рассказывала
семивратникам?
— Тебе не следует знать. Разное.
— Надо полагать, они обещали помочь с
трансформацией? — Острый и злой взгляд послужил мне ответом. —
Понятно. Ты в семь раз старше меня, Татьяна. Достаточный срок,
чтобы научиться не делать глупости.
Попытку обмануть Звенислава иначе как
самоубийственной глупостью назвать сложно. Полуторатысячелетний
вампир рано или поздно узнает о шашнях своей маленькой подданной с
магами, и тогда ей действительно придется плохо. Сомневаюсь, что
дело закончится ее смертью — все-таки Харальд сильно привязан к
Татьяне, а Звенислав не захочет лишаться верного и сильного
помощника. Мастер города не сможет доверять своему первому вассалу
после казни его дочери. Мне, честно говоря, вообще не стоило бы
вмешиваться: проще сообщить Ступающей Мягко и отойти в сторону.
С другой стороны, скандал в
благородном семействе лично мне совсем не нужен. И Харальд, и
Звенислав в будущем обещали стать моими учителями, поэтому
следовало попытаться сохранить хорошие отношения с обоими. Если
мастер города узнает от Татьяны о ее, скажем прямо, предательстве,
число посвященных в эту грязненькую историю сократится до минимума.
Зато этот минимум будет мне очень благодарен.
— Если до вечера ты не сообщишь
мастеру города всю правду, — я голосом выделил последние слова, —
порадовать его придется мне. Если хочешь, посоветуйся с отцом, я
видел его в гостиной. Позвать?
Проигнорировав умоляющий взгляд —
вампиресса не унизилась до бесполезных просьб, чем заслужила мое
уважение, — я вышел из комнаты. Говорить больше не о чем: все
сказано. До самого вечера придется торчать в доме Звенислава на тот
крайне маловероятный случай, если Харальд захочет прикрыть дочь,
убрав неудобного свидетеля. Вообще-то я не думал, что он так
поступит, но мало ли? Подстраховаться не помешает: две предыдущие
схватки с более слабыми вампирами закончились для меня
плачевно.
Сообщив Харальду о желании больной
что-то сообщить, я вышел во двор, где нос к носу столкнулся с
Жаном. Горгул приветливо оскалился, показав неестественно длинные
острые зубы.
— И ты здесь! Какими судьбами?