– Спроси, откуда, – предложил он. – У нас в Эстонии есть человек – Урмас Поски. Старый человек. Старый диссидент. Очень закрытый. Сидел, страдал. Проходил по делу о письмах Пятса. Вышел в начале семидесятых. «Контора» после освобождения пыталась его заново на семьдесят седьмую раскрутить. Я помог, затихарил. Мы с тех пор… – он свел пальцы. – Так вот, чтоб ты понял! Он с Пятсом работал еще до сорокового. И он последний, кто общался с президентом в лечебнице Ямеяла. От него я о кресте и узнал, когда уже экспедицию организовали. Рассказал мне на случай, если удастся найти, чтоб лишние ориентиры были. Он сам его для Пятса заказал и успел передать – президент хотел иметь православный крест. Специально недорогой, чтоб не отняли. А кальку эту для меня нарисовал по памяти. Как раз для опознания.
– Но, Алекс! – Понизов с сомнением повертел крест. – Сам же говоришь, – по памяти. Старый человек. Разве не бывает похожих? К тому же – дешевка. Да их десятками могли наштамповать. Может, просто уверил себя, потому что очень хочешь? Сам подумай, откуда кресту Пятса взяться в тумбочке у тургиновских зэков?!
– Из могилы! – подошедшая незаметно Гусева приняла крест из рук Понизова, всмотрелась напряженно, часто моргая. – Похож! На нем, умершем, на шее был. И вензелек в середке точно запомнила. С ним и похоронили.
– Да что говорить?! – в нетерпении подхватил Тоомс. – Он это. Он!
– Но тогда что получается?.. – Понизов озадаченно потеребил усики.
Алекс сгреб к себе прочие безделушки, принялся разглядывать, обнюхивать.
– Ты думаешь?! – сообразил Понизов.
Теперь уж подтверждающе закивал обрадованный Хурадов:
– Я тоже слышал про них разговоры, будто ночами на кладбище копают. Днем плиты для Бороды тешут, а ночью, выходит… Там, где фашистские захоронения. Пустили слух, будто расстрелянных зарывали наспех, кто в чем был. И с чем был. Только это всё-таки в стороне.
– Могли сбиться, тем более ночью. Залезли не на тот участок! – бодро закивала Гусева. В ней вновь зажглась надежда.
– Ну, брат?! Время теряем, – Алекс требовательно потянул Понизова за рукав.
Тот, и сам ощутивший азарт, глянул на Хурадова:
– Где они?!.. На какой срок ты их в Москву отпустил?
– Как то есть отпустил? – Хурадов растерялся.
Понизов нахмурился:
– Ваньку не валяй. О сервелате, что тебе из Москвы возят, уже в поселке болтают. Ну?