В общем, примерно через час мне удалось добраться до лагеря на
подкашивающихся ногах. И моему взору открылась не самая приглядная
картина.
Лысый главарь сидел там же, где я его оставил. Правда, выглядел
он теперь ещё хуже, чем раньше, что не удивительно: перерезанное
горло вряд ли кому-то к лицу.
Моего друга Борри я почему-то не нашёл — раненный в самое мягкое
место бандит куда-то испарился. Что хуже, вместе с ним испарилась
здоровенная нога, которая вчера запекалась над огнём и о которой я
мечтал всё то время, пока шёл до лагеря. Дедукция подсказывала, что
оба исчезновения тесно связаны со скоропостижной кончиной главаря
шайки.
Пленники — живые, но явно не очень здоровые — лежали возле
прогоревших углей. Видимо, замёрзли ночью и отползли от своего
навеса поближе к костру — благо, помешать им уже никто не мог.
Мужик по имени Фольки выжидающе смотрел на меня сквозь каштановые
патлы, закрывавшие половину лица, а вот девушка безразлично глядела
куда-то в небеса.
— Как тебя зовут? — я присел рядом с пленницей и аккуратно
перерезал путы, стягивающие тонкие и даже изящные руки. Теперь,
правда, они выглядели не лучшим образом — перерыв в кровоснабжении
не способствует сохранению красоты.
Девушка не ответила ничего.
— Ты меня слышишь?
Снова тишина. Пленница смотрела мне прямо в глаза, но упорно
молчала: то ли стресс так на неё повлиял, то ли я делал что-то не
то, не знаю.
— Э-о-а-я о-а... — промычал вдруг Фольки. Он всем своим видом
демонстрировал, что готов к диалогу, но, учитывая кляп и связанные
руки, получалось у него не очень.
— Что с ней? — я выдернул тряпку из его рта.
— Клеповная оа, — пробормотал Фольки, а потом несколько раз
широко открыл рот, высунув при этом язык.
— Чего?
— Крепостная она, — его «гимнастика» дала результат. Теперь он
говорил вполне разборчиво. — Может и меня развяжешь?
— Всё может быть. Но не сейчас.
— Почему?
— Пока не решил, что с тобой делать, — честно ответил я.
— Хорошо, — он спокойно кивнул. — Но если надумаешь убивать, то
лучше ножом... Уж извини, но твой топор не внушает мне доверия.
— Не переживай, — ухмыльнулся я. — Если что, всё сделаю в лучшем
виде.
— Хорошо.
Фольки был совершенно невозмутим, и такое поведение вызывало
уважение.
— Не боишься смерти? — с интересом спросил я.
— Не знаю... Пока что ни разу не умирал. Но если путь вёл меня к
гибели от твоей руки, то нет смысла бояться неизбежного. А если мой
путь должен оборваться в другое время и в другом месте, то тогда
бояться вроде как ещё рано...