В этот момент в дверь требовательно постучали и секундой позже,
хотя я не давала разрешения, кто-то повернул ручку, пытаясь
войти.
Я успела вскочить на ноги прежде, чем дверь распахнулась.
Проклятие, забыла ее запереть. Но тут же все слова, готовые
вырваться, замерли у меня на языке.
На пороге стоял Ран. Раннитар Маринер. Он почти не изменился с
нашей последней встречи два года назад, когда приезжал в поместье в
гости к Димеру. Маг стихии воды. Светлые волосы, а глаза темные,
как ночь. Я чувствовала, как алеют щеки. Зачем он здесь?
— Привет, Кора, — поздоровался он без тени улыбки. — Ты
подросла.
— Привет, — прошептала я, продолжая не верить своим глазам и
ушам.
Два года назад он меня едва замечал. За все время пребывания у
нас все общение свелось к двум кивкам головы — когда нас знакомили,
и когда он уезжал. Оказывается, он помнит, как меня зовут.
— Разобрала вещи? — спросил Ран. — Тогда пошли.
— Куда? — пролепетала я, запутавшись окончательно. Голова просто
отказывалась работать нормально.
— Не будем терять времени зря. У нас есть половина дня, чтобы
начать тренироваться.
Только сейчас я заметила в его руках два деревянных меча, и
брови против моей воли удивленно поползли вверх.
— Тебе Димер ничего не сказал? — Ран, видимо, только сейчас
понял, что его появление на пороге комнаты стало для меня полной
неожиданностью. — Вот…
Хотел выругаться, но посмотрел на меня и проглотил
ругательство.
— Я не в восторге, если честно, от этой затеи — заявил он,
наконец. — Твой отец попросил моего отца, а тот директора — они
друзья детства. Отказать было нельзя. В общем, с этого дня я буду
подтягивать тебя по физической подготовке.
Вид у Рана был злой и недовольный. Я прекрасно его понимала —
неприятно делать что-то против воли, вдвойне неприятно, если
отказать нет ни единой возможности. И посочувствовала Рану от души
— более неспособную ученицу еще поискать. Но, признаюсь, хотя мысль
о ненавистном мечевом бое заставила содрогнуться, такой наставник,
как Ран, меня устраивал.
Ран заметил отблески радостного волнения на моем лице и сказал,
как отрезал:
— Я не завожу интрижек с первокурсницами. Тем более если они
сестры моих друзей. Да к тому же пустышки, которых потом и
родителям не представишь — тут же наследства лишат.
Я вспыхнула, как спичка, лицо залила краска стыда. Как обидно.
Достаточно было бы и первых двух пунктов, чтобы я никогда не
попыталась сблизиться. Зачем же так? Я стояла, втянув голову в
плечи. Ощущение было, будто он меня ударил.