На несколько секунд девушка окаменела лицом, а потом слёзы неудержимо, горошинами посыпались из Дашиных глаз. Пожилой эскулап не утешал молоденькую пациентку – пусть себе выплачется. Да и разве утешишь тут?..
Так, едва получив диплом, двадцатитрёхлетняя скрипачка Дарья Чернявская надолго «прописалась» в онкологическом отделении второй пермской больницы.
Она надеялась, отчаянно надеялась на лучшее, несмотря на ноющую изо дня в день правую руку, страшно исколотые, попрятавшиеся вены, тяжелейшую химиотерапию…
Костя приходил почти каждый день, приносил любимые шоколадки Dove, подбадривал, как мог, шутил. Даша старательно улыбалась шуткам, но губы её дрожали, не слушались.
А ночами, лёжа без сна, девушка часто видела над своей кроватью странный, желтоватый, будто пульсирующий сгусток. Бывало, она, не мигая, смотрела на него долго-долго, пока не прошибала слеза. И почему-то становилось легче.
После смерти Анны минул без малого год, и обитатели онкологического отделения уже почти свыклись со странным, но безобидным желтовато-оранжевым сгустком, что то и дело беззвучно, точно фантом, скользил под потолком.
Однажды какая-то набожная родственница одной из пациенток пригласила в больницу священника. Молодой, важный, толстый батюшка пришёл, прочитал надлежащие молитвы, тщательно побрызгал по углам святой водой… Но светящийся шар – увы – не исчез. Фосфоресцирующий шарик (пациенты прозвали его Чижик-Пыжик) как и раньше свободно летал по всему отделению, чаще всего «зависая» под потолком девятой палаты.
…Анну что-то держало здесь, в междумирье, не давая переступить порог и уйти к любимым, родным людям – в мир мёртвых.
Она не только видела и слышала всё, что творится в мире живых, но и почти сразу поняла, что может творить мыслью – стоило ей только подумать, что надо помочь Зориной, не дать кипятку пролиться на беззащитные ноги девушки, как всё случилось… как будто и без её участия.
Сверху, из-под потолка, она видела уже много смертей, но молоденькая двадцатитрёхлетняя девушка, борющаяся сейчас со смертью на той самой кровати, где когда-то лежала сама Анна, чем-то привлекла её. Притянула. Наверное, глубиной своего отчаяния. И жаждой жизни.
…В душный июльский полдень в девятую палату вошёл обеспокоенный онколог – Глеб Сергеевич Юхановский. Сдержанно кивнув Чернявской, он пододвинул стул вплотную к кровати пациентки и сел, почти упираясь коленями в жёсткий, не первой свежести матрас.