– Я уж наездился, – охотно ответил Эрлинг. – Нет ничего лучше родного Заводья.
– Даже Старый Замок? – с сомнением спросила она. – Говорят, ты служил у самого короля Энгиларда?
– Служил, – кивнул Эрлинг, незаметно поправляя на плече бочонок.
Широкий рукав рубахи задрался выше локтя, а заусенец жестяного обода при ходьбе неприятно царапал кожу, но перекладывать бочонок на другое плечо не хотелось – вдруг Кайя подумает, что ему тяжело?
– И как там, в столице?
– Как во всех больших городах. Шумно, людно. Не по душе мне такое.
– А мне по душе, – мечтательно вздохнула Кайя. – А королеву Ингрид ты видел?
– Видел, отчего же не видеть.
Кайя взглянула на Эрлинга с таким нескрываемым восхищением, что он внезапно почувствовал себя настоящим героем.
– Какая она?
– Красивая. – Он украдкой скосил на нее глаза. – Правда, не такая красивая, как ты.
Она смущенно потупилась, да Эрлинг и сам догадался, что похвала вышла не слишком изящной. Все-таки отупел он за годы, проведенные в солдатских казармах. Или это девушка с волосами топленой карамели действует на него таким пагубным образом?
– А правда, что такое вино, которое продал нам Отто, пьют за столом у короля и королевы?
– Я у них за столом не сидел, так что не знаю, – честно признался Эрлинг. – Но за те деньги, которые содрал с тебя Отто, это вино должно как минимум само себя подавать, желать доброго здоровья и называть тебя при этом «ваше величество».
Кайя прыснула, и Эрлинг воспрял духом. Даже отважился переместить бочонок со зловредным колючим ободом на другое плечо.
– Тебе не тяжело? – тут же обеспокоилась она.
Эрлинг поспешил исправить оплошность, согнув освобожденную руку в локте и демонстрируя Кайе довольно-таки внушительные мускулы.
– Разве похоже, что мне может быть тяжело?
– Ой! – она округлила глаза. – У тебя жилы на руках так выпирают! Ты, случайно, ничем не болен? А то у старого Луца вот так же жилы на ногах вздувались из-за густой крови, так он в прошлом году помер.
От изумления Эрлинг не сразу нашелся с ответом, только дернул рукой, стряхивая задравшийся рукав на место.
– Нет, я здоров и помирать пока не собираюсь.
– Ты, если что, обращайся. Может, тебе примочки какие нужны, так я у мачехи рецепты разузнаю, – продолжала сердобольствовать девица.
Теперь Эрлинг покосился на нее с подозрением – уж не насмехается ли? Можно подумать, у ее отца, довольно-таки мощного и сильного мужчины, промышлявшего нелегким кровельным делом, руки выглядели как-то иначе.