– Ни боже мой! – возмутился Полынов. – В мусорный бак вместе с обувью.
– Хорошо. Здесь мыло, шампунь, здесь мочалка. Вопросы ко мне будут?
Вертелся на языке у Полынова вопрос, кто бы ему спину потёр, но он пересилил себя, прикусил язык и отрицательно помотал головой.
– Всего вам доброго, – кивнула головой прислуга и ушла.
И тогда Никита наконец осуществил свою мечту, ставшую настолько навязчивой, что никакие другие мысли в голову просто не лезли: содрал с себя одежду и шагнул под душ.
Минут пять он стоял под хлещущими тёплыми струями, испытывая неимоверное блаженство, и только затем стал мыться, яростно сдирая с себя мочалкой пыль и грязь Африки. Намылил голову, плечи, грудь… И вдруг резкая боль обожгла левое бедро. Уже зная, что увидит на бедре, Никита смахнул с глаз мыльную пену и посмотрел.
Древесная пиявка, как её называли в африканской деревне, внедрилась под кожу давно – припухшее место стало тёмно-багровым. Чертыхаясь и кляня про себя Африку на чём свет стоит, Полынов побыстрее домылся, насухо вытерся и заглянул в аптечку. Негусто. Набор медикаментов почти как у Сан Саныча: лейкопластырь, йод, кровоостанавливающий карандаш, аспирин, анальгин, стрептоцид… Всё понятно, зачем в аптечке в ванной комнате держать ту же вату? Но Полынову от этого понимания было не легче. Обращаться напрямую к прислуге за скальпелем не следовало – сразу пойдут вопросы зачем, что да как… А насколько опасен этот паразит, а не заразит ли Никита ещё кого-нибудь…
Полынов повертел в руках маникюрные ножницы, вздохнул, отложил их в сторону. Затем взял одноразовую бритву, обломал пластик и обнажил двойное лезвие. Что ж, за неимением лучшего, сойдёт и это. Усевшись на край ванны, он прощупал припухлость, определяя, на какую глубину и какой длины нужно сделать разрез, и уже занёс было руку, как в дверь постучали.
– Никита Артёмович, я вам одежду на спинку стула у двери повешу, хорошо? – донёсся голос прислуги.
– Спасибо, Машенька, – поблагодарил Полынов.
И услышав её удаляющиеся шаги, полоснул импровизированным скальпелем по бедру. Кожа, растянутая пальцами левой руки, распахнулась, и в открывшемся разрезе Никита увидел большую, около двух сантиметров, нематоду. Нематода конвульсивно задёргалась, и толчок почти мгновенно хлынувшей крови выбросил её на вовремя подставленную ладонь.