Исходя из этого следовало бы наложить запрет не только на произнесение имени Бога, но на саму идею, что у Бога может быть собственное имя.
Бог, которого можно назвать по имени, – уже не Бог.
Рассуждением на эту тему начинается трактат Лао-цзы, называемый «Книга о Дао и дэ»: «Дао, которое может быть выражено словами, не есть истинное Дао. Имя, которое может быть названо, не есть истинное имя. Безымянное есть начало неба и земли [Бог]; обладающее именем – мать всех вещей [материя]» (Д. 1).
Апостол Павел возмущался обычаем афинян повсюду воздвигать статуи языческим богам: Зевсу, Дионису, Аполлону, воинственной деве Афине, от которой произошло название их города, и прочим. Однако, осматривая достопримечательности Афин, он обнаружил жертвенник, на котором было написано: «неведомому Богу».
– Вот этот безымянный и есть настоящий Бог, сотворивший мир и все, что в нем, тот самый, которого я проповедую вам, – заявил апостол (Деян. 17:16–24).
Итак, Бог безымянен, у Него нет собственного имени, точно так же, как нет образа и подобия.
Такова истина об именах Бога.
Нам же, сколько бы имен мы Ему ни давали, главное – он воистину бог наш!
«Энума элиш», таблица VI, 120>60
Но это не вся истина.
В откровениях обнаруживается и другая, прямо противоположная тенденция. Настаивая на безымянности Бога и накладывая запрет на произнесение Его имени, откровения, тем не менее, сообщают нам множество имен Бога.
В Ведах есть текст, именуемый «Славословие Кутсаяны», гласящий:
«Ты – Брахман, и ты, поистине, – Вишну, ты – Рудра, ты – Праджапати,
Ты – Агни, Варуна, Ваю, ты – Индра, ты – Луна,
Ты – Пища, ты – Яма (бог смерти. – Авт.), ты – Земля, ты – всё, ты также Негибнущий» (Майтри-упанишада, 5:1).
«Энума элиш», месопотамская поэма о происхождении богов, написанная клинописью на глиняных табличках, предлагает:
«Назовем же пятьдесят имен его ныне!
Да будут славны его дороги, да будут равны им его деянья!
Мардук! Так отец его Ану нарек от рождения!
Он создатель водопоев и пастбищ, обогащает он их загоны!
Марукка – о да, это бог их, их сотворитель!
Он, кто радует сердца Ануннаков, успокаивает Игигов!
Марутукку – он прибежище стран, городов и народов!
Этим именем навеки люди его восславят!
Мертакушшу – яростный и разумный, разгневанный и великодушный,