Тут заговорил Дремин:
— Есть еще вариант, что попадание Обломка в чужие руки может
быть очень плохо для нас конкретно или вообще для человечества.
Тогда его можно будет уничтожить.
— И получается, все усилия насмарку, никакого выхлопа не будет,
— хмыкнул я.
— Иногда люди должны делать то, что хорошо для общества, но не
для них самих, — назидательно заметил Дремин.
— С учетом того, что у вас трое детей, я вас понимаю, но с
учетом того, что у меня их нет и не предвидится, ваша пропаганда на
меня не действует. И вообще, господа, я понимаю, почему тут
собрались сталкеры, но неясно, какого хрена тут забыл человек из
внешней разведки? Каким боком он сюда?
— Таким, что внешняя разведка может снабдить нас припасами и
экипировкой. Мы хотим получить Обломок — а внешняя разведка хочет
убедиться, что обломок не представляет опасности.
— Ну-ну.
— Давай гипотетически, Картограф, — сказал Дремин. — Ты выберешь
остаться последним человеком на Земле или рискнуть, чтобы спасти
свой вид от вымирания?
Я усмехнулся.
— Если судьба человечества однажды окажется на плечах подростка,
который провел детство в инвалидной коляске, то оно обречено, такое
беспомощное. Не сейчас так потом, когда меня не станет. Вам нужно —
вперед, ищите, становитесь героем и делайте что хотите, а я тут для
чего сижу? Только уточняю, что слова «доберемся раньше очкастого»
некорректны и самонадеянны, потому что очкастый хрен там доберется
до него вообще, и поскольку тут есть люди, забиравшиеся в центр
дальше меня, то вроде должны понимать расклады.
Горелый поднял руки ладонями вперед:
— Все резонно и справедливо. Мы тут просто обрисовали
предположительный расклад и потенциальную выгоду, если мы доберемся
до Обломка сами, без очкастого.
— И?
— И мы предлагаем тебе примкнуть к нашем предприятию.
Я усмехнулся.
— Горелый, ничего личного, так сказать, без обид, но тебе бы
семантику русского языка подтянуть. Предлагал мне очкастый —
грузовик патронов, если быть точным. А то, что сделал ты,
называется «просьба». И для чего я нужен в этом «предприятии», если
не секрет?
— В роли проводника. Ты ведь специалист по нахождению безопасных
путей.
Я вздохнул.
— Я именно что Картограф. Но не проводник. Я отсутствую подолгу
не потому, что хожу далеко, а потому, что могу несколько дней
просидеть на крыше ларька, автобуса или трансформаторной будки,
наблюдая за участком маршрута, и часто сижу так до тех пор, пока не
увижу все, что нужно, и не пойму. Вот так и появляются карты с
безопасными тропами. Не думаю, что такой способ подходит для
большого отряда. В вашем предприятии я просто стану еще одним
сталкером, к тому же доходящим и слабым.