Не зная, что делать дальше и к кому обратиться, чтобы ее взяли на корабль, Берта тоже села рядом с ним, ожидая неизвестно чего.
– Так как же, – заметив ее рядом с собой, старик сразу же пустился в расспросы: – Зачем Фея Моря собралась в порт, где живут одни только нищие и торговцы?
Берта внимательно посмотрела на него:
– Почему вы думаете, что я Морская Фея? Моя внешность лишь…
– Твоя внешность угасает, – перебил ее старик: – Медленно, едва заметно для окружающих. Но, это только пока. Ты очень быстро погаснешь совсем, если покинешь эту землю…
А она вдруг почувствовала силу дерева, на котором сидела. Каменное противоборство коры с соленой морской водой ударило по ее чувствам. Сжимая порыв, клокочущий в груди, Берта склонила голову, несколько прядей ее волос спали на лицо, и девушка заметила, что ее локоны снова пылали белизной с едва заметным серебристо-голубым оттенком.
Так же она почувствовала ладонь, коснувшуюся ее подбородка, приподнимающую ее лицо. Берта смотрела не на глаза, а на морщинистые губы путника:
– Зачем же ты бежишь отсюда, девчонка?
– Я ищу одного человека на Фирре, – вяло пролепетала она.
– Кого?
– Разве это важно?
Путник пожал плечами, отпустил руку и почесал тонкую бородку, сплетенную косичкой. Остальная часть лица его была гладко выбрита, только густые седые волосы, по которым было видно, что когда-то они были рыжими, свешивались на плечи словно грязная пакля. Глаза его загорелись неподдельным интересом:
– Ты вряд ли знаешь, как договориться с местными моряками. Если ты скажешь мне, девчонка, кого ты ищешь на Фирре, я заплачу им за тебя. Что скажешь? – Его скрипучий голос стал чуть плавнее, размереннее и намного тише.
Он был совершенно прав. Берта понятия не имела, как попасть на корабль. А времени оставалось все меньше. Матросы уже начали заносить купленные ими корзины на борт. Подумав о том, что в случае неудачи она сможет придумать что-нибудь в завтрашний полдень, девушка тихо и размеренно, в тон его голоса, прошептала старику:
– Я ищу Счастливчика Берти.
На миг глаза старика совершенно округлились. Губы полураскрылись, и уголки рта дернулись было вверх, растягиваясь в усмешке. Но собеседник Берты тут же опустил лицо вниз, а когда поднял его вновь, на нем замерзло выражение плохо скрываемого любопытства. Он обратился к девушке все тем же ровным скрипучим голосом: