Лежа на колючей мокрой траве, Брейн
смеялся. Тихо, но искреннее. Он потерял много крови, его крестец
треснул, а безумный марафон через кукурузу лишил организм последних
резервов. У него не осталось сил. Но он победил. Черт возьми, он
выиграл гонку у самой смерти!
От внезапной боли тело мужчины
прострелила шоковая судорога – это Бладхаунд вырвал из него свой
топор. Затем охотник нагнулся, ухватил жертву за плечо и резко
перевернул на спину. Фред толи закричал, толи заплакал, щуря
воспаленные глаза под обстрелом ледяных капель.
– Ты же сказал… – выдохнул он. – Если
я добегу…
– И я не солгал, – пожал плечами
охотник, доставая из рюкзака ритуальные колья из металла,
закаленного в крови безумцев. Они дважды послужили ему сегодня, но
нужно еще одно подношение. Эссенциал позволяет ему убивать двоих по
собственному желанию, но трое должны умереть через ритуал, чтобы
освободиться и вознестись в Храм Тайн.
– Тогда… – Брейн попытался подняться,
но боль от раздробленного крестца накатила с новой силой. И вместе
с этой волной пришло понимание неотвратимости. Мужчину вновь
охватил неконтролируемый ужас.
– Тогда что ты делаешь? – спросил он
одними губами. От страха у него пропал голос. Бладхаунд часто видел
такое.
– Выполняю свое обещание, – терпеливо
пояснил охотник. – Ты действительно будешь жить. Вечно. В Храме
Тайн. И каждый миг твоей бесконечной жизни будет проникнут таким
ужасом и таким страданием, что сегодняшний день покажется тебе
твоим лучшим отпуском.
Брейн больше не стонал и не
извивался. Он безучастно взирал на то, как Бладхаунд подтаскивает
его к высохшему колодцу и вбивает колья в каменную кладку. Потом
охотник зазвенел цепями – Фред продолжал смотреть на него
отстраненно, но все это напускное безразличие не могло обмануть
Бладхаунда. Он чувствовал тенета страха, душившие саму суть этого
низкого человека. И охотник упивался этим непередаваемым
ощущением…
– Ты так думаешь? – неожиданно
спросил Бладхаунд, взглянув через плечо. Он говорил с Эссенциалом
и, услышав утвердительный ответ, пришедший вместе с шепотом ветра
сквозь неумолимое стрекотание дождя, удовлетворенно хмыкнул.
– Пусть будет так, – он усмехнулся и
стал приматывать цепи к конечностям Брейна. – Хотя в этот раз я бы
предпочел взять язык.
Охотник обвязал цепями руки, ноги и
шею мужчины, затем стал натягивать их в разные стороны, а когда
закончил, Фред оказался подвешен над черным оком колодца ровной
пятиконечной звездой.