Рояль? Концертный? Ты не шутишь?
Такой же, как на том балу…
Полжизни бывший другом лучшим?
В проём ночи, к тебе спиной,
И глаз моих не различишь ты.
Да, да, бывает… Дождь… стеной…
Но этот звук… Какой он чистый!
Какой молящий, неземной:
О, прикоснись ко мне скорее,
Хранитель мой, товарищ мой,
Я оживить тебя сумею.
Его душа слезоточит,
Как Богоматерь на иконе.
Это его ты слышишь стоны,
Когда Вселенная молчит.
***
– Я кажется, говорила когда-то:
Мечтаю услышать, как ты играешь.
– Я давно уже не… ты же знаешь
– Знаю.
Твоих рояль давно не помнит рук.
Тогда откуда этот звук?
Не приходя в сознание,
Не различая лепета
Вселенского, астрального,
Из тысячелетий слепленного,
Невидимым касанием,
Межзвёздной сопричастностью,
Становишься соучастником.
Не приходя в сознание.
Перетекая ядрами,
Межклеточною жидкостью,
Распознаванью радуясь
Меж древними улитками,
Струнами оголенными,
Коротким замыканием,
Становишься улыбкою.
Не приходя в сознание.
Пальцами полускрюченными —
Делаешь, что должно.
А там уж – как получится.
А там уже – как сытожится.
Оперировать малым?
Ссылаясь на многовековую усталость?
Не приходя в сознание.
И где-то мелькнёт предательски
Мыслишка о неизбежности,
О вот за углом заждавшейся
Необоримой вечности,
О выстрелом сердце раненом,
О горестном и о пламенном.
Не приходя в сознание.
И кем бы то ни предписывалось,
И сколько бы там ни осталось,
Средь неоспоримых истин
Довольствуешься малым.
Не приходя в сознание.
Позволь тебе этого не позволить
(На текст Лёна «Позволь, я напишу тебе осень»)
Страшное, вчерашнее. По сути, уже ненужное.
Но дело своё сделало – оставило безоружным.
Обогнавшее надежду простую, понятную
Взамен на историю пустую
Прикроватную. С леденцами мятными,
Чтоб меньше тошнило при взлёте
И при посадке.
Разрушительно. Уничижительно. Непростительно.
По отношению к себе, в первую очередь.
Очень.
К точке невозврата слишком близко.
Как Чкалов под мостом пролетал – низко,
Из бледно-голубого – в алое
Предрассветное, невиданное, небывалое.
Все жёстко. Просчитано. Улыбка змеиная.
Только hardrock и повадки осиные.
Не потому нет тепла, что ветер сдувал.
А просто его здесь никто не желал.
Или не знал?
И что же?
Ни книжек детских, ни рыжих котов,
Ни запаха бабушкиных пирогов?
Никогда-никогда здесь не бывало?
И лоскутного тряпочного покрывала? Тоже?
Но вот же – камин, у тебя есть камин.