– … нечисть из Петербурга за нами увязалась! – Толстуха с бидоном громко делилась переживаниями с соседкой. – В воздухе кипяток заморозила, я сама видела. Вон та, в зеленом. Одно слово, ведьма…
Дмитрий Христианович отряхнулся и, охая, поковылял обратно в кубовую. Зубцы ледяной короны на чайнике почти растаяли.
Пассажирки ринулись к проводнику:
– Так что, не ссадют ее тута?..
К ответу Екатерина не прислушивалась.
– Вы не удивлены? – спросила она Сабурова.
– Отнюдь. Но дар такой вижу впервые – чтобы кипяток мгновенно в лед.
Екатерина поморщилась, и Сабуров посерьезнел.
– То, что вы – из одаренных, я догадался еще в Цицикаре. Сомневался только, сопровождаете вы поезд официально или случайно на нем оказались.
В Цицикаре за Екатериной увязался рыжий кот. Он ходил за ней по перрону и, каждый раз, когда она останавливалась, усаживался рядом и открывал огромную розовую пасть – зевал, а затем издавал утробный звук, как будто хотел что-то сообщить. Екатерина попробовала его шугануть, но кот не отступал и пытался забраться за ней в вагон, но Дмитрий Христианович с безбилетником быстро разобрался.
– И что теперь?
– Теперь не сомневаюсь, что вы из Охранки1. Скорость реакции потрясающая. Но на железной дороге не работаете. Что тогда? Едете к новому месту службы?
Слова отпечатывались в воздухе полупрозрачным белесыми облачками. Холодало.
– В Харбин.
– На востоке к одаренным относятся иначе, чем в Петербурге. – Сабуров натянул перчатки – видимо, тоже замерз. – После Ихэтуаньского восстания боятся, но уважают.
Екатерина впервые услышала, как он говорит о восстании сам. Будучи в настроении, Сабуров смешил публику в салоне историями из своей практики, однако когда речь заходила о работе в полевом госпитале, с неизменной улыбкой уводил разговор в сторону или уходил, сославшись на незначительный повод и старательно скрывая свою хромоту.
– Пожалуй, мне пора возвращаться, – процедила Екатерина сквозь зубы. Возбуждение, вызванное коротким использованием дара, сошло на нет, и пульсация в голове стала нестерпимой. Внутри черепа шагала тысяча солдат. Чеканя каждый шаг, напевая скабрезные куплеты и презирая законы физики, которые, тем не менее, должны были в итоге взять свое. Если голову разорвет от резонанса, Екатерина избавится от проблем со сном.
Сабуров жестом предложил ей пройти вперед. Он наблюдал за ней как за экзотическим зверьком, который, разозлившись, может и укусить. Без страха – но с разумной осторожностью.