– Нужно вбивать большие гвозди лесенкой и взять высоту. «Не ловкостью, значит, тактически», – закончил он мысленно и удалился добывать гвозди.
Я долго прикидывал варианты, и мне показалось, что забраться можно без подручных средств. Слова напутствия круглолицего сержанта Леонькина были такими:
– Если свалишься, убью.
– Не для того лезу, – сказал я и начал попытку.
Описывать путь в подробностях не буду, но скажу, что было непросто, а стоимость самолётика завышена. Кое-как спускаясь одной рукой, потому что в другой болтался беспилотник на стропах. Он весил килограмма три или пять. И похоже, был на порядок ценнее меня. Я быстро устал, но чувствовал себя героем, мечтая, что меня отпустят домой дней на пять раньше. Похоже, рад был не только я. На горизонте появились стратеги с гвоздями. Но Бог миловал, все целы: и гвозди, и офицеры.
– У тебя тотем на сегодня, – сказал командир роты, и это было высшей наградой.
Учения закончились, офицеры разъехались, осталось только наше подразделение. Командир устроил праздник солдатам за проделанную работу: купил сладостей, сосисок, газированной воды – и в знак завершения мы отмечали около жаркого кострища в сосновом бору. Это был чудесный вечер, искры, парящие к небу, потоком золотили темноту, мы ели сосиски, пытаясь их приготовить на палках. Как было хорошо на душе! Мы сидели вокруг костра, и каждый по очереди рассказывал о себе.
Капитан поехал домой, а мы остались охранять лагерь. В ту ночь не повезло, меня назначили истопником в землянку. Я мог спокойно передвигаться по командному пункту, оставаясь призраком в ночи. Ещё один повод раскурить чашку ароматного табака со связевыми друзьями. В этот раз мы далеко не уходили, а сели на толстом бревне неподалёку. Дым заструился, попадая в лёгкие, заражая кровь и мозг. Кальян – продолжение дыхательного аппарата – напускал умиротворение. Мы летали на никотиновых парах средь леса и темноты.
Я вернулся в лагерь, подбросил дров в буржуйку и пошёл к товарищам в землянку радиохимической защиты. У них была площадь три на три метра, но с очень хорошим освещением. Топка гудела от пламени, отдавая живое тепло. Два сколоченных топчана в противоположных углах были застелены спальными мешками.
– А где Илюха? – спросил я у ребят.
Они заржали, словно не в себе.