Через 47 минут, полёт сквозь сектор был завершён. Ракета вышла на чистую орбиту. Щит потух. Тени исчезли, как растаявший сон. Остался лишь лёгкий запах топлёного сахара в воздухе.
В кают-компании царила тишина. Никто не говорил. Все были… другими.
– Что это было? – прошептала Аля.
– Это был тест, – ответил Егор. – Тест на слабости. На желания. На… любовь.
– Ты справился, капитан, – сказал Жмакс, и впервые – по-настоящему серьёзно.
Ракета продолжила путь. Впереди – Млечный путь, планеты-головы, галактические караваны, станции-призраки. Но никто уже не был просто ребёнком.
Каждый теперь знал: космос не просто далёкий. Он – честный. И если ты лжёшь себе, он покажет это как зеркало.
И Егор, глядя в иллюминатор, прошептал:
– Мама, папа… я лечу. И я вернусь. И вы будете гордиться.
ГЛАВА 7. Оазис Беззвучных Песен.
Корабль плыл сквозь космос, как крошка хлеба по реке молока. Тишина была абсолютной. Даже приборы, казалось, перешли в особый режим – не пикали, а дышали, глубоко, спокойно, как зверь, ушедший в спячку.
За иллюминатором возникла структура. Она не вращалась, не горела, не пульсировала. Она просто была. Гигантская, сферическая, как луна из жемчуга. Но поверхность у неё была не гладкой – а мягкой. Облачной. И – мёртво-белой.
– Объект впереди, – сказал Жмакс. – Кодировка нераспознаваема. Он… глушит наши датчики. Но не агрессивно. Скорее… он их усыпляет.
На экране появилась надпись, как будто выцарапанная детскими пальцами на запотевшем стекле:
"Оазис Беззвучных Песен. Вход возможен лишь тем, кто умеет слушать молчание."
Егор нахмурился:
– А если я иногда слишком громко смеюсь?
– Тогда придётся научиться молчать, – сказал Жмакс и впервые усмехнулся не саркастично, а… по-доброму.
Ракета вошла в гравитационное поле станции. Их не тянуло, не толкало. Просто, как будто их позвали. Очень мягко. Словно голос мамы, когда она зовёт ужинать, и ты ещё играешь, но уже знаешь – пора идти.
Причалили. Стыковка была почти неощутимой. Корабль щёлкнул, как леденец под зубами.
– Шлемы надевать? – спросила Фенька.
– Тут дышится, – удивлённо сказал Жмакс, глядя на индикаторы. – Атмосфера как у Земли. Только кислород слегка… поёт.
Они открыли шлюз и вышли.
Первое, что почувствовали, – запах. Он был как детская колыбельная: лёгкий, почти неуловимый. В нём было сразу всё: и ландыш, и ваниль, и запах новой книги, и тёплая подушка, и свежая гроза в июне.