Третий хищник не остановился. Генрих повернул оружие – щёлк. Ничего. Он снова нажал – только глухой щелчок, и на экране замерцала ошибка: «JAM». Он хотел отбросить автомат, но схватился за мачете, отступая назад. И тут тварь прыгнула.
Удар был как от тарана. Райзе рухнул на землю, катясь, и вскочил на ноги как боксер на ринге. Раптор уже шёл на него, прижимаясь к земле, боком, раскачивая длинным хвостом. Генрих издал хриплый крик – и ударил. Мачете вонзилось в бок хищника, хрустнула кость, из раны брызнула тёмная кровь. Раптор взвыл, мотнул головой, когтистая лапа полоснула воздух у самого горла.
Они сошлись в смертельном танце – человек и ящер, мозг и ярость, сталь и когти. Райзе отбивался, ранил тварь ещё раз – по шее, по плечу, но она не сдавалась. Зрачки как угли, слюна текла с челюстей, и каждая атака могла быть последней.
И тут раздался грохот. Сверху, как удар грома – выстрел, разрывающий пространство. Огромный снаряд с визгом рассек воздух, и раптор взорвался – будто изнутри. Его тело лопнуло, кишки и кровь брызнули веером, кости разлетелись в стороны, будто их собрали в мешок и бросили в вентилятор. Часть черепа упала рядом с Генрихом, обугленная, с кусками плотной кожи на затылке.
Он застыл. Молча. В шоке. В спасении. Потом поднял голову.
Над ним парила платформа. Бело-серебристая, с затемнённым кокпитом, стабилизаторами и антеннами, она зависла в воздухе как стрекоза с реактивными крыльями. На борту стояли трое людей в защитных костюмах. Один – у поворотной пушки, ещё дымящейся. Его лицо скрывал шлем, но поза – спокойная и хладнокровная – говорила: это профессионал. Позади – техник, управляющий стабилизаторами. А впереди – женщина, без шлема, с развевающимися светлыми волосами, в облегчённой броне и с планшетом в руках.
– Профессор Райзе! – закричала она, маша руками, голос разлетался эхом по долине. – Мы вас ищем!
– Ох, долго ищите! – крикнул в ответ Генрих, пытаясь улыбнуться. Адреналин отступал, и его ноги подкосились, как будто кто-то обрубил их. Он сел прямо на землю, тяжело дыша, чувствуя, как пульсирует порез на предплечье и ноет повёрнутая лодыжка.
Платформа замедлилась, выдвинула телескопические шасси – металлические опоры с гидроамортизаторами, и начала опускаться рядом с поляной. В воздухе висел запах жжёной плоти и горелой травы. Генрих закрыл глаза – ему впервые за четыре дня не нужно было бежать.