Это
заявление вызвало умиление даже у строгой Линанны, а мать Шамсэ
пообещала, что отведёт меня в обитель Хатун Глубинной и я смогу
встретиться со своим будущим другом. И действительно, уже на
следующее утро я вместе с матерью бодро шагал к обители клана
Макках. До встречи с Саргоном я там не бывал: мой любопытствующий
интерес был пресечён строгой Линанной, описывающей Хатун и её свиту
как очень строгих асайев, которых нечего беспокоить
попусту.
Кланами
называют большие сообщества техников срединных волн, сотворённых
матерями, связанными между собой сестринскими и дочерними связями и
занимающихся творением асайев только с этой рабочей точкой.
Объединение твориц существует обособленно от объединения техников и
мастеров волн, но вместе они образуют единый клан, связанный малым
сверхсуществом. Техники же, не входящие в кланы, зовутся
свободными. Они создают собственные общества, независимые от
твориц.
В моё время
в кланах состояло две трети всех техников срединных волн, но
великих кланов, в которые входят миллионы техников и тысячи твориц,
не так и много. Каждый клан имеет долгую историю, считая своей
основательницей кого-либо из дочерей или сестёр самой Гаэ Онсарры,
и в каждом царит свой порядок. К примеру, кланы небесных сильхов
или фарахтидов – свободные и открытые объединения. В них нет
строгой иерарархии и главенства, любой техник может в них вступить.
Но в других кланах царит довольно жёсткий порядок. Как раз таким и
являлся клан маккахидов, названный по имени его основательницы
Макках Великой – гаэньши и старшей дочери Ханаи-Гейст. Внутренние
дела этого клана никогда не были открытыми для общих волн. О
каких-либо событиях и перестановках маккахиды находили нужным
информировать только консула Гейст, и даже для меня как Гэрера
многие их дела оставались тайной. Но в детстве благодаря дружбе с
Саргоном я успел пообщаться с маккахидами сполна.
Жёсткая и
властная мать, Хатун относилась к избранному сыну с небывалой
добротой, искусно сочетая строгость и балование. К этому она
настроила и окружение в обители – все, от её дочерей-твориц до
простых жнецов, всегда были готовы исполнить любую просьбу
маленького Саргона, ни в чём ему не отказывая. Я сам мог позволить
себе «капризные вольности», только общаясь с любящей меня Саникой,
и потому мне было удивительно наблюдать, что мой младший друг
позволяет себе отдавать просьбы приказного характера собственным
сёстрам. Как я понял позднее, Хатун с первых дней стремилась
воспитать в сыне величавую властность, какой обладала и сама.
Впрочем, несмотря на такие перегибы, Саргон никогда не проявлял
заносчивости и показной гордыни – он пользовался своим
привилегированным положением со спокойным достоинством избранного,
которому ни к чему лишний раз выпячивать превосходство. Его речь
уже в то время отличалась изяществом, которому я сам научился, уже
будучи зрелым асайем, и он со всеми говорил одинаково
учтиво.