— И тебе доброе утро, ягоза.
Ханако ухмыльнулась. Голова опустилась ниже, погружая влажные
волосы до корней. Потом щелкнула крышка шампуня, аромат моря
защекотал нос. Девушка под многотонный вздох мужчин
поинтересовалось:
— Как спалось, командир? — И уже чувствуя ненависть, греющую
спину, осклабилась. — Надеюсь, эта Ханако не слишком громко стонала
во сне.
Бойцы аж губы вытянули и перевели внимание на меня.
Глаза зажмурились, а на лице выступила печаль. Я уже пожалел,
что дал Ханако вчера слишком долго молчать. Теперь она наверняка
высосет мозги остальным, лишь бы не давать повода для дрязг и
упаднического настроения.
— Нет, все нормально. Я еще удивился, что провел ночь в тишине.
Оказалось, я просто спал.
Она оскалилась:
— О, значит, командиру не интересны девушки? А я-то
думала...
Я проигнорировал начинающийся треп:
— Бородач, нужно обсудить текущее положение. Через полчаса... —
Взгляд упал на девушку, переходящую к умыванию. ...час встречаемся
здесь же. Составьте список из необходимых припасов. И да. — Я
пристально вгляделся в парней. — Если эта гадость не закончит дела
через десять минут, разрешаю команду «Лапать»!
— Так точно! — Ханако аж дернулась от хора голосов.
И тут же расширившимися зенками стрельнула в меня:
— Нет, только не эти мужланы! Ханако принадлежит командиру, а не
чумазым траншейным крысам!
На лицо выползла улыбка, а голос принял величественные оттенки,
чтобы до мурашек пробирало:
— Сержант Такигучи, в нашем деле не существует рабства. А если
кто кому и принадлежит, то исключительно партии. Осталось восемь
минут, или ты хочешь ощутить ласки дружного коллектива?!
— Я?! НЕТ! — Белый хвост мелькнул в дверях моей спальни, после
чего оттуда оглушительно хлопнуло. И щелкнул замок.
Я осмотрел дверь, откуда доносились панические крики и обзывания
меня родного, а потом отвлекся на неестественную тишину. Солдаты с
немым восхищением взирали на чудо света, совладавшее с величайшей
трагедией мужчин — утреннего моциона женщин.
Почти синхронно бойцы взорвались аплодисментами:
— Браво! На бис! Возьми меня прямо сейчас! — От последнего
мужики аж задохнулись, разрываясь хохотом от вида раздевающегося
шутника.
Доступ к умывальнику перекрыли освежающиеся товарищи, поэтому я
решил прогуляться.
Утро дышало свежестью и влагой. Деревья сонно встряхивали
окаменевшие ветки. На траве собралась роса, медленно стекающая к
земле. По серым стенам обкопанного штаба пробегали рваные сеточки
воды, стремившиеся в вырытый водосток. В нем набралась лужа по
самые края.