– Вы о соглашении о передаче вам десятой доли всего состояния в
случае возвращения дееспособности, подписанном пятнадцать лет
назад?
– Верно, сын мой... верно... Я рад, что мы поняли друг
друга...
– И как я понимаю, вопрос уже решен? Остались только
формальности?
– С вами приятно иметь дело, сын мой, – мягко улыбнулся
падре.
На следующий день, сразу поле похорон, разительно отличавшихся
сдержанностью и умиротворенностью – плакать и выть в этом мире не
принято – нас с Михаилом Андреевичем повели на помолвку.
На мой взгляд, странное сочетание мероприятий, но, наученная
горьким опытом, я молчала. Да и вымоталась я, замерзла. Столько
времени ходить и стоять без возможности присесть отдохнуть мне было
трудно. И в часовню на территории замка я шла, сжав зубы, на одном
упрямстве. Мама-Васка вздыхала, но не говорила ни слова.
– Трофим, принеси стул, – приказал мой женишок, когда мы вошли в
холодную и сырую каменную комнату с иконами и спиралью вместо
креста.
Трофим тут же исчез, а падре недовольно сверкнул глазами:
– Сын мой, сидеть в храме Господа кощунство.
– Бог простит, – пожал плечами хам, – я не хочу овдоветь раньше,
чем жениться.
Он стянул с себя кафтан, одним движением обернул вокруг меня и
слегка надавил на плечи, усаживая на стул, который услужливо
подставил Трофим.
– Начинайте, падре...
Падре забормотал молитвы, жених стоял рядом, а я сидела на
стуле, укутанная его заботой, и не понимала, что происходит. Он же
сволочь, которая пытается завладеть моим наследством! Хотя да, в
его интересах, чтобы я дожила до свадьбы. Иначе достанутся ему
рожки да ножки, а не состояние. Так что не обо мне это забота, а о
моих деньгах.
А то, что сердце стучит как одуревшее, румянец во всю щеку от
запаха здорового мужского тела и жар желания опалил до самой
души... Это всего лишь реакция тела, не более. Мне же теперь снова
восемнадцать. Пубертат.
Помолвка оказалась очень долгой, я успела повторно замерзнуть и
окончательно вымоталась. Если бы не Михаил Андреевич, который в
какой-то момент прижал меня за плечо к себе, я бы, пожалуй,
свалилась и со стула. Черт возьми... Мне постоянно приходилось
напоминать себе, что все это делается не ради меня, а ради моего
наследства. А то так хотелось проникнуться к нему теплыми
чувствами. Но я держалась. Почти. И когда все закончилось, холодно
поблагодарила и ушла в сопровождении недовольной мамы-Васки,
которая ворчала, что я могла бы быть полюбезнее...