Водитель автобуса гнал так, словно его преследовали демоны.
Хорошенько трясло, особенно на ухабах. За окнами смазанным пятном
проносились улицы города, а свет фонарей слился в одну яркую
линию.
— Ты многого просишь, Шато. Сначала найди моего убийцу. Я хочу,
чтобы он сгнил в тюрьме заживо. — Мистер Лоренс, в отличие от меня,
стоял ровно, абсолютно не реагируя на трясучку.
— Так вы совсем не добренький дяденька, выходит, убийца совершил
хорошее дело, — с сарказмом выдала я и еще хотела добавить: «Да
пошел, ты к черту!».
Но автобус резко остановился, и я улетела бы вперед, если бы не
держалась крепко.
— Значит, сделка, — хитро прищурился мистер Лоренс, но скрыть
алый блеск ему не удалось. — Ты мне имя убийцы — я тебе имена
родителей. По рукам?
— Не-е-ет, вы обманете. Никакой сделки, — твердо сказала.
Доктор неожиданно оказался так близко, его глаза — напротив
моих. Я услышала хруст, черви жадно перемалывали кости, и я боялась
на них смотреть.
— Запомни, души никогда не врут, — процедил сквозь зубы мистер
Лоренс.
Меня обдало резким запахом гнили, но отвернуться док не дал.
Схватил за плечи тонкими, но сильными пальцами.
— Усекла? Последний раз спрашиваю, иначе уйду, и ты никогда не
узнаешь, откуда в тебе магия иллюзии.
— Хорошо, отпустите. — Я дернула плечом, иначе еще немного — и
меня стошнило бы ужином на чистый пиджак доктора. — По рукам.
Мистер Лоренс отпустил меня, протянул руку, и мы скрепили сделку
рукопожатием. Ладонь обожгло холодом. Он быстро поднялся к локтю,
перепрыгнул на позвоночник, обхватил за шею и пронзил болью
висок.
Я открыла глаза, а в ушах еще звенел зловещий шепот доктора: «По
рукам».
— Проклятье! — со стоном выдохнула, щурясь от яркого солнца.
Вчера я так устала и была голодна, но все же позвонила Виктории,
жуя бутерброд с колбасой. Девушка заверила, что все у нее хорошо, и
я, допив чай, приняла душ и завалилась спать. Шторки просто забыла
закрыть, поэтому солнечные лучи с легкостью пробрались в маленькую
комнатку, которая вмещала разложенный диван, кресло, одностворчатый
шкаф и овальное зеркало на стене. Но даже такой скромненькой
квартирке я была рада.
Общий дом банды «Серых псов» постоянно был наполнен шумом. Тем,
кто отдыхал на своих местах после ночной смены, было плевать, а вот
я пряталась на чердаке и отдавалась вдохновению. Пела о любви,
свободе, глядя в небольшое окошко на спешивших прохожих. Здесь меня
обычно и находил Конор. Он просто обнимал и слушал, пряча на моей
груди лицо. Друг был не только любовником, но и самым близким
человеком на всем белом свете.